Виновница праздника – Велена – сидела во главе стола, на отцовском месте и все осаживала их, чтобы те дали мечнику спокойно поесть.
– А где ж сам отец? – Горын окинул взглядом залу, освещенную чашами с огнем, но не увидел ни малейшего намека на Ярилу.
– Сказал, что негоже ему нас тут охранять, пусть де «девки потешатся всласть», – повторила слова батюшки Божена, завершая речь широкой заговорщической улыбкой.
Змеицы подхватили настроение сестры и радостно захихикали.
До глубокой ночи они танцевали, пели песни, играли в салочки и устраивали светопредставления чарами, резвясь как малые дети. Все это сопровождалось громким хохотом, визгом, а порой и змеиным ревом на всю крепость. Горыновым в том числе.
Разошлись уже за полночь, едва угомонив разошедшуюся и порядком захмелевшую невесту. Велена порывалась лететь к жениху прямо сейчас.
– Вот и по-о-смотрм! Для красного словца, он, как батька!… наш.. па-аскуда рогатая… Или првда… ой… ну это…
– Тише, Велена, – попыталась вразумить ее Божена, но пусто – та была непреклонна и уже собралась обратиться, когда Горын ловким движением подхватил сестру, закидывая ту на плечо.
– Эх, Велька, пошли, прокачу тебя на последок! – змей подкинул вяло брыкающуюся сестрицу, чтобы та удобнее устроилась. Захмелевшая змеица радостно взвизгнула и тут же забыла о женихе, с гиканьем болтаясь на сильном плече брата.
Уложив Велену спать и вернувшись в покои, Горын попытался уснуть, но сон даже не пытался идти к нему. Внутри все напряженно металось, словно предчувствуя беду. Змей вертелся с боку на бок, то и дело разминая сбивающуюся перину. В какой-то момент он, злобно скрипнув зубами, поднялся с постели и вышел из покоев.
На дворе стояла звенящая тишина. Непогода стихла, но небо все еще оставалось низким. Плотная пелена туч прятала от острых змеиных глаз луну и звезды. По старой памяти он шагнул со ступеней вниз.
Все было ровно также как и раньше. В паре саженей от лестницы начиналась обнесённая невысоким забором ратная площадка, присыпанная песком. Чуть левее, под навесом, на крючьях висели мечи и ножи: от деревянных детских до боевых клыков. Горын будто снова вернулся в детство, когда дядька впервые позвал его с собой тренироваться. Для желторотого змееныша, не избалованного отцовской лаской, это было вершиной счастья.
Одно из бревен, вкопанных тут же, было иссечено белесыми отметинами – видать кто-то из сестер давеча тренировался. Да так лихо, будто топором рубили, а не мечом.
Горын окинул взглядом оружие и приметил один из старых своих мечей. Стоило коснуться рукояти, оплетенной потертой кожей, как тревожная дрожь в руке утихла. Змей улыбнулся клинку, будто старому другу, нежно оглаживая пальцами дол. Он парой размашистых ударов примерился к мечу и закружился по площадке. Клинок в сильной руке пел, рассекая воздух. От ловких привычных движений мышцы наливались силой, отгоняя навязчивые мысли, пчелами жужжащими СКАЧАТЬ