– Уж не аука мне тут попался? – наигранно поинтересовалась девица, теперь и правда нашаривая в сумке яблоко. – Али может, арысь? Али леший?
Детишки в соседней с Кощеевой крепостью деревне от души веселились, когда Василиса в очередной раз натыкалась на них в рощице и играла с ними в угадайку. Но эта кроха даже не хихикнула, вместо этого она молча вышла из кустов и грозно нахмурилась.
Светловолосая, босая и в подпоясанной рубахе.
Потерялась?
– Ты кто такая? – недовольно спросила девочка.
Василиса от такой наглости даже растерялась, едва не выронив яблоко.
– Да так, мимо еду…
– Вот и едь! – перебила ее девочка. Дисципулу она нравилась все меньше и меньше. – Нечего тебе тут делать, тятька ругаться будет!
Василиса убрала яблоко, медленно спешилась и взяла Дымка за уздцы. Конь подозрительно покосился на находку и нехотя зашагал за хозяйкой.
– А тятька у тебя кто?
– Самый тут важный! И… и главный!
– Лесник? Али староста деревенский? – конь косился на девочку так, будто увидел раззявленную волчью пасть и неохотно переставлял ноги.
– Вроде того! – пискнула малявка, снова важно задирая нос. Василиса чуть прищурилась и резким движением схватила девочку за тонкую косицу.
Та заверещала, а затем рванула так, что, не держись дисципул за узду, волочилась бы за за ней волоком.
– Пусти, морда ослиная! – ревела девчонка, пытаясь достать Василису прозрачными кривыми когтями.
– Ага, чтоб ты меня тут до темноты кружила, а потом в бочаг с гнилой водой завела?
– Ух, гадина! – лицо девочки вытянулось, побледнело и пошло мелкой перламутровой чешуей, а глаза из водянисто-серых вдруг стали желто-зелеными. Когтистая лапа просвистела в пяди от Василисиного лица, – вот услышит тятька, вмиг тебя проглотит и косточки выплюнет!
– Подавится твой тятька огнём навьем, пока глотать будет, – возле лица беснующейся мавки вспыхнул на руке дисципула серебристо-синий цветок пламени. Водяница тут же заскулила, прикрываясь от чар.
– Убери-и-и-и, страшна-а-а-а – заладила она. – Убери-и-и-и!
– Клянись, что вреда не причинишь!
Мавка не сводила с пламени расширенных от ужаса зрачков.
– Клянись!
– Икрой мамкиной клянусь!
– Как надо клянись, – Василиса тряхнула водяницу за шкирку.
– Водой живой, мертвой и ключевой, – захныкала та, – Омутом родным и Великими Водами! Клянусь слово перед тобой держать и зла не мыслить. Пусти-и-и-и, стерва-а-а-а…
Дисципул погасила пламя на ладони, отпустила позеленевшую косу и хорошенько поддала сапогом мавке под зад. Та кубарем покатилась в кусты, из которых недовольно зашипела.
– Имя у тебя есть?
Из СКАЧАТЬ