Горын повелительно причмокнул, легонько сжимая бока коня, пуская того рысцой и глубже натягивая капюшон.
– Не погода, а пёс пойми что…
Черный ключ.
Две дородные загорелые бабы лузгали семечки прямо у входа в корчму и придирчиво осматривали высокого статного басурманина с перекинутой через плечо косой, который проверял седельные сумки одной из лошадей. Тут дверь с грохотом распахнулась и из прокуренного и прокопченого зала вышла стриженная девица в мужской одежде с мечом на поясе.
– Эк, Лукерья, ну ты глянь чо! Девка, мало того, что в штанах мужицких, с басурманином, так ишшо и при мече ихнем!
Вторая смачно сплюнула шелуху через плечо.
– Ну басурманин-то ишшо ниче такой! Смазливый. Мечом токмо посеченный, но с лица-то воды не пить. А девка-то прям ужасть! Худая аки жердь, рожа кислая, будто помоев хлебнула.
– Да не мудрено! После такого-то…
Тут обсуждаемый басурманин обернулся на баб и добродушно им улыбнулся, кивая в знак приветствия. Кумушки тут же стали кумачовыми и живенько испарились в корчме.
Он проследил за девицей задумчивым взглядом, пока она подходила к одному из привязанных коней.
– Васенька, ты чего там такого им напела, что эти клуши об меня битый час языками чесали?
Василиса как раз закончила отстегивать от пояса меч и мрачно посмотрела на вопрошающего.
– Что «тебя, рожу басурманскую, татары из орды выперли, за то, что ты жену только одну привез».
Он картинно задохнулся от негодования и пораженно уставился на нее.
– Василиса…
– А чего? – пожала она плечами, – Горын, ты ж сам вечно как в какой харчевне не засядешь, так всем всем в уши льешь, что ты из орды.
В это раз она превзошла себя.
– Ка́удар с гребнями как прятать прикажешь? – зашипел на девицу Змей, краем глаза поглядывая на двери корчмы. – Их как глаза и волосы я зачаровать не могу. Другое дело – иноземцы, к ним вопросов нет.
Василиса кошачьим прыжком вскочила в седло и подобрала поводья.
– Не проще ли сказать прямо, мол, навий посол?
Горын проверил узду у своего Аспида и только потом запрыгнул в седло. Конь встрепенулся, выходя из сладкой дремы.
– Окстись! Тут народ темнее беззвезной ночи. Чего доброго на вилы за такое подымут.
Василисин Дымок и змеев Аспид медленно зашагали со двора, лениво отгоняя мух хвостами.
– Тебя , пожалуй, подымешь…
– Ага. Буду змей на вертеле, в собственном соку, – хмыкнул Горын, подмигивая дисципулу.
***
Разошлись они чуть меньше полудня назад на перекрестке: Горын поехал к себе, а Василиса – по указанию Кощея. За чем дисципул ехала – было большой тайной, как Змей не пытался из нее выудить – не смог, молчала как рыба об лед. Теперь же, пребывая в тишине и одиночестве, девица размышляла, СКАЧАТЬ