Название: Неформат
Автор: Марина Владимировна Брагина
Издательство: ЛитРес: Самиздат
Жанр: Современные любовные романы
isbn:
isbn:
– Нравятся – не совсем точное определение, пожалуй. Мне интересны стихи как плод
размышлений или умственных мучений поэта, как главы в его собственной судьбе.
– То есть это может быть вовсе и не поэзия? – подсказал Жора. – «Преступление и
наказание» – чем не плод мучений?
– Нет-нет! – воскликнул Савченко. – Проза – совсем другое дело. Проза – это как
полиэтилен, это бесконечное повторение одной и той же молекулярной решётки. Полиэтилен, то
бишь роман, к примеру, Гончарова или Тургенева никогда не кончается. Герои в нём могут
жениться или умирать, разбогатеть или разориться, но повествование длится бесконечно, как
лента полиэтилена на конвейере. Все эти описания дуба у Толстого, облаков над Аустерлицем,
потёртых сюртуков на героях… Этому нет конца, это можно длить до бесконечности. В математике
тоже это есть – существует такая дробь в периоде. Поделите десять на три – и вы получите такой
математический полиэтилен-прозу – три и три в периоде. И к тому же в прозе низкая плотность
мысли. А поэзия – это скорее математическое уравнение, и очень насыщенное если не мыслью, то
хотя бы эмоциями. Например, «Жди меня» Симонова. Что здорово, в каждом стихотворении,
даже не самом талантливом, есть стержень, какой-то магнитный сердечник – индуктор, через
который идут электромагнитные токи, наконец, попросту какая-то законченность. Оно компактно,
оно, слава богу, всегда заканчивается, и разные его части согласованы друг с другом рифмой.
– Вы меня испугали и запутали, Вадим Борисович, – с хитринкой сказал Жора. – Испугали
потому, что я с математикой и физикой не в ладу, подозреваю, что и моя дочь тоже. На такие
глубины абстракции гуманитарии, увы, не посягают. А запутали, потому что я так и не понял, что
вас больше привлекает – стихотворение как форма, как изящное уравнение, с которым вы его
только что изволили сравнить, или всё-таки автор оного с его изломами души или, не дай бог,
даже некоторым негодяйством.
Жора невольно стал стилизовать свою речь под манеру девятнадцатого века, чтобы
удержаться на одной интеллектуальной высоте с этим странным выскочкой из народных глубин.
Может быть, его подзуживало к этому молчаливое восхищение Ляли, которая, отхлебнув вина
чуть больше, чем диктовали правила приличия, теперь с безмолвным интересом, даже не пытаясь
стать участницей разговора, следила за словесным турниром двух мужчин, каждый из которых
был по-своему ей близок. Даже мать в брючном костюме юной модницы, с интересом глазевшая
на гостя, перестала её раздражать.
– И то и другое, – подумав какую-то секунду, ответил Савченко.
– Примеры, СКАЧАТЬ