Лишь разбирая запись, увидели, что именно было не так. Спазм дернул грудь Неизвестного, а значит, он вдохнул; его должна была скрутить агония. Однако его неторопливые движения воплощали медвежью вялость хозяина удела. Окутанный страшным газом, он спокойно распрямился и встал, повернувшись к идущим за ним спецназовцам.
Ворвавшиеся бойцы высветили его лицо сквозь дым и укутанную шторами полутьму. Неизвестный смотрел поверх всех, будто происходящее было суетой не более любопытной, чем копошение мух на подоконнике. В его косматую бороду вплелись струйки газа. Глаза его были наполнены концентрированной, отчаянной жизнью; так бывает у задыхающихся: все их существо подтягивается к взгляду, удерживаясь из последних сил на поверхности. Его лицо было красным, точно после интенсивной борьбы. И все-таки…
– Он дышит, – прошептал Артем, глядя на вздымающуюся грудь Неизвестного. Даже его на секунду сковало ужасом от этого зрелища: человек, в котором что-то выходило за пределы комфортного знания, обывательского здравого смысла. Взор Неизвестного, сам его облик оглушал, как выстрел над головами.
Но вот грудь опала. Кожа на шее с двух сторон расслоилась, и из щелей вышел густой ядовитый дым. На мгновение замерли даже собровцы, не страшащиеся зверей людской породы. Монстра бросили на пол и стали крутить руки. Неизвестный, позволяя надевать на себя наручники, начал прерывисто выдыхать. Сперва это напоминало сердечный кашель, но затем стал угадываться смех искаженного горла.
Неизвестного рывком подняли – и тогда он захохотал в голос. Один из державших его отскочил к стене и стал проводить ладонями по предплечьям, пытаясь стащить с них что-то невидимое. Второй тоже больше не держал Неизвестного – его руки бессильно соскользнули вниз, обмякнув; он попытался поднять их, но они погнулись, как резина.
Застонал третий боец. Под его кожей расползались багровые пятна, как если бы кто-то избивал его. В глазах заплескалась кровь, как в терпящем крушение батискафе. Из носа, как из двух отворенных кранов, полилась юшка. Звук спазма – и спецназовца вывернуло красной рвотой, такой массивной, словно его туловище было бурдюком с утробным вином.
Генерал Макаров дал команду открыть огонь. Это был боевой офицер, налаживавший порядок во вновь присоединившихся областях Евразийской державы. Он без оружия убеждал сдаться тех, кто устал воевать, а тем, кто клялся до самой смерти стрелять и взрывать, гарантировал скорейшее исполнение завета. Одни называли его карателем и оккупантом, другие благодарили за возвращение мирной жизни. Сейчас в этом человеке говорил страх. Он не знал, как спасти своих людей, сходящих с ума и истекающих кровью под чудовищный хохот.
Услышав команду, один из спецназовцев развернулся и расстрелял стоящего рядом товарища. Он, похоже, повел оружием без разбора, но несколько пуль пробили тело через незащищенное бронежилетом плечо. Человек с трудом, СКАЧАТЬ