– Все мы иногда делаем глупости, заяц. Кто-то большие, кто-то малые.
– Может, зря я к Кощею в ученицы пошла?
– Чего-о?
Василиса утерла лицо ладошкой и посмотрела на уже сидящего подле неё Ивана. В диких волосах тут и там проглядывали медные нитки его прежних волос.
– Была сейчас как все девки: по дому шуршала, мужа с поля ждала, да детей по второму кругу рожала…
– Ты эт мне брось! Ишь чего удумала, – длинный палец щелкнул девицу по носу, – замуж ей. Мала ещё, замуж. А кто у нас тут чародействовать будет, а? Мечом аки богатырша махать, да чернавок строить? Я что ли?
– А чего нет? – неуверенно улыбнулась дисципул.
– Старый я для этого.
– Да какой же ты старый?
– А какой тебе "замуж"? – передразнил ее волк.
Крыть было нечем. Да и плакать Василисе как-то больше не хотелось.
– Эх, заяц-заяц, мала ты ещё. За всю свою жизнь ещё столько дел наворотишь, что об этом даже и не вспомнишь потом! Меня так вон вообще волколаки подрали, и ничего. Сижу тут тебе слезы твои горючие вытираю.
– Так ты ж уже мужик взрослый был, когда тебя подрали.
– Юнец безусый. Девятнадцать токмо стукнуло, – цыкнул оборотень, предаваясь воспоминаниям. – С дружками поспорил, что цветок волчий из заповедного леса принесу.
– Принёс?
– Принес-принес. И цветок, и уши с хвостом, всё принёс. Да так, что домиус Вига ажно с того света назад возвращала.
Василиса увлечённо слушала рассказ Ивана, думая о том, что это будет далеко не последняя её дурость в этой жизни.
Или не дурость, а чего поважнее.
Волчье племя.
Василиса сидела с лучиной в вивлиофике и в третий раз пыталась осилить "Быт и житие волчьей общины". Чтение давалось тяжко, ибо писарь не особо старался писать разборчиво. Видать, навий язык ему давался с трудом.
– Василушка, звёздочка наша ясная, – пискнули с потолка сдвоенным голоском, – домиус тебя звать велел.
Девица подняла усталые глаза и встретилась взглядом с кошачьими разномастными глазами домовенка. Вихорка, который не видел разницы между полом, стенами и потолком, висел вниз головой и широко улыбался кривыми жёлтыми зубками.
– Уже? – горестно вздохнула она. Домовёнок подобострастно закивал, тряся чёрной гривой.
Дисципул тяжело поднялась с кресла, растирая лицо и зевая на ходу.
Не стоило откладывать чтение на последний день перед отъездом в Волколачьи угодья.
***
Константин сидел в светлице, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Горын же стоял у окна, глядя, как дворовые во главе с Иваном выкатывали из дверей пустые бочки и волокли их на телегу.
– Домиус! – сдвоенный голосок раздался в районе змеевых колен, а спустя мгновение домовёнок СКАЧАТЬ