Искусство провокации. Как толкали на преступления, пьянствовали и оправдывали разврат в Британии эпохи Возрождения. Рут Гудман
Чтение книги онлайн.

Читать онлайн книгу Искусство провокации. Как толкали на преступления, пьянствовали и оправдывали разврат в Британии эпохи Возрождения - Рут Гудман страница 11

СКАЧАТЬ это слово не очень часто произносили вслух на публике. Когда историк Лора Гоуинг проанализировала язык оскорблений в консисторских судах Лондона, то обнаружила, что между 1572 и 1594 годами лишь в четырех процентах всех дел фигурировало слово «ведьма», а в 1606–1640 годах эта цифра еще сократилась и составила менее одного процента. В других районах страны наблюдается примерно такая же картина.

      За слово «ведьма» с вас вполне могли потребовать возмещения ущерба, но вместе с тем возражать против него требовалось редко. Когда «ведьму» все-таки произносили вслух, обычно это делали в составе многоэтажного ругательства: например, «thou art a witch and a bitch» («ты ведьма и сука») или «blackmouthed witch and whore» («сквернословящая ведьма и шлюха»), – скорее усиливая общее впечатление, а не используя слово в качестве основного оскорбления. Судебные дела также подчеркивают тот факт, что даже случайно выкрикнув это слово в гневе, вы вполне можете быть осуждены за клевету, а обвиненная в колдовстве выйдет из зала суда с гордо поднятой головой. Иоанне Дед как раз требовался подобный результат после того, как одна из соседок обозвала ее ведьмой. Это слово явно оказалось эффективным: дошло до того, что два пекаря из Дивайзиса перестали пускать ее в свои лавки. Положение стало опасным, нельзя было исключать и дальнейшей эскалации событий. Так что она обратилась в местный суд и попросила выслушать обвинение; по сути, она открыла дело против самой себя, чтобы получить возможность публично и официально очистить свое доброе имя. К сожалению, мы не знаем, была ли наказана ее соседка за клевету, но, по крайней мере, имени Иоанны нет ни в одном списке осужденных за колдовство.

Я и мой большой рот

      Так насколько же часто оскорбление соседей приводило к проблемам? С какой вероятностью слова вроде «whore» или «knave» заканчивались судебным иском? Редко ли слышались эти слова на улице, или же звуковой пейзаж Британии эпохи Возрождения просто звенел от сквернословия? Сказать по правде, мы даже не представляем. Лора Гоуинг обнаружила 2224 дела о диффамации, которые слушались в судах Лондона и его окрестностей в 1572–1640 годах. В городе с 100-тысячным населением, получается, стабильно слушалось около 30–40 таких дел в год. Затем Гоуинг исследовала архивы Чичестера в тот же период и получила похожие цифры. Слова, достаточно оскорбительные, чтобы спровоцировать судебный иск и произнесенные при достаточном количестве свидетелей, которые могли подтвердить это в зале суда, явно были в Британии эпохи Возрождения не редкостью. А это, скорее всего, лишь очень малая часть целого. Судебные дела стоили денег – от 1 до 10 фунтов, – а учитывая, что поденный работник зарабатывал лишь 8 пенсов в день, многие просто не могли себе этого позволить. Более того, средства должен был изыскивать именно оскорбленный. Так что если жертва ваших ругательств – бедняк, он практически ничего не мог сделать: вы могли оскорблять его безнаказанно, по крайней мере с юридической точки зрения. Кроме того, чтобы довести дело до суда, требовалось время, настойчивость и связи (по крайней мере местные). Нужно было СКАЧАТЬ