Название: Скуки не было
Автор: Бенедикт Михайлович Сарнов
Издательство: ЛитРес: Самиздат
Жанр: Биографии и Мемуары
isbn:
isbn:
– Что же, по вашему, Маяковский менее крупный поэт, чем Ходасевич?
– Нет, – ответил Семен Израилевич. – Он, безусловно, более крупный поэт, чем Ходасевич, Но Ходасевича я люблю, а Маяковского не люблю.
Но еще больше, чем неожиданность и парадоксальность выбора меня поразил РАЗБРОС МНЕНИЙ.
У Поженяна первым номером в его списке шел, конечно, БАГРИЦКИЙ.
У Самойлова – АХМАТОВА.
А у Заходера – САША ЧЕРНЫЙ.
Это я всё – о моих знакомых поэтах, с которыми мне случалось – письменно или устно – играть в ту игру. Но можно не сомневаться, что если бы мне – или кому-нибудь другому – случилось играть в нее, скажем, с Николаем Тихоновым или Иосифом Бродским, список первого конечно же возглавил бы ГУМИЛЁВ, а список второго – ЦВЕТАЕВА.
В общем, благодаря этой игре я установил, что каждый поэт строит свою поэтическую вселенную. Не гео- и не гелио-, а эго центрическую, поскольку в центр этой вращающейся вокруг него вселенной он ставит себя.
Установив эту закономерность, я даже подумал, что не худо было бы написать об этом небольшую статью. Или – лучше – рассказ. Для этого рассказа у меня было даже припасено заглавие: «Остров Птолемеев». Но ни статью, ни рассказ этот я так и не написал.
Я, однако, отвлекся и чуть было не потерял нить своего сюжета.
Вернусь к Слуцкому и Эренбургу.
В рассказе Бориса о той их игре меня не слишком поразило, что шестидесятилетний Эренбург играл в нее так же увлеченно, как, бывало, играли в нее мы в наши студенческие годы. Поразило возникшее тогда у Бориса сознание, что это их занятие было не игрой, а – делом. И важным делом.
И тут я подумал.
А что было бы, если бы Эренбург вдруг решил изменить условия этой игры и предложил Борису вместо десятка любимых поэтов написать названия десяти любимых стихотворений – хоть того же Пастернака.
Включил бы Борис в этот свой десяток стихотворение «Смерть сапёра»?
Да ни за что! Ни при какой погоде!
Почему же тогда он так настойчиво рекомендовал мне включить его в мой пастернаковский цикл? Ведь составление той моей антологии уж точно было – не только для меня, для него тоже – не игрой, а делом.
Ларчик открывается просто.
В ту игру с Эренбургом играл поэт Слуцкий. А совет включить в антологию вершинных творений русской поэзии ХХ века бледное стихотворение Пастернака мне дал Слуцкий комиссар.
Занимательная диалектика
Но знал я и другого Слуцкого.
Году этак что-нибудь в 1963-м на протяжении двух месяцев сидели мы с ним в Коктебеле за одним столом. Вместе завтракали, обедали, ужинали и рассказывали друг другу разные истории, или, как сказано у Бабеля, замечания из жизни. Я расскажу – СКАЧАТЬ