– Ваша Светлость, – Бьянка подаётся вперёд. – Я с радостью готова выполнить свою часть сделки и приготовить оставшуюся часть зелья. Но, на такие условия я не могу пойти.
– Вот как? – холод в голосе правительницы полностью оправдывает образ “ледяной леди”.
Взгляд наследницы рода Кирсавия не предвещает ничего хорошего.
– Я не хочу портить с вами отношения, – увещевает собеседницу Бьянка. – Поймите меня. Я ведь не поднимаю тему того, что защита нашего каравана была недостаточна. Хотя стоило бы. К тому же, моё сопровождение ранено, и я бы опасалась ехать куда-либо, до их выздоровления. Неужели эти факты, равно как и наше с Вами знакомство не стоят того, чтобы внести коррективы?
Эуфорбийская травница говорит проникновенно, так, как-будто они с княгиней давние друзья.
– Что ж. Две недели. Через одну я жду от вас остаток флакона. Больше мы к этой теме не возвращаемся.
– Я очень рада, что мы с Вами смогли найти общий язык, Ваше Сиятельство, – дружелюбно улыбается Бьянка. – В конце каждой недели я отдам вам по половине от оставшихся капель.
Деспина вздыхает.
– Я тоже, госпожа алхимик, я тоже.
Встреча
Тишина и спокойствие. Небольшие шепотки и шорохи не мешают, а приятно убаюкивают. Делать что-то нет никакого желания, да и сил тоже. В какой-то момент от спокойного моря звуков отделяется один источник. Тихим шелестом он закрадывается в сознание. Звук ритмично приближается и нарастает. Громкий хлопок, и тут же вспышка боли. Кашель вырвается из горла вместе с воздухом. Рука замахивается, чтобы отогнать обидчика, но тот отскакивает сам. Недалеко. Слух по-прежнему улавливает его копошение. Его и ему подобных.
Нега рассеивается и разум всё острее воспринимает окружение: то тут то там раздаются треск и хлопанье, жужжание, скрип и скрежет. Запахи бодрят ничуть не хуже. В ноздри настойчиво проникает аромат гнили и сырости, а пыль царапает горло.
Глаза распахиваются и тут же жмурятся. От сора и света взгляд застилают слёзы. Ладонь тянется к лицу, но плетью падает, не дойдя до цели. Лоб вновь касается сырой земли. Дыхание прерывистое и поверхностное. Воздуха не хватает.
Он пробует перевернуться, но не выходит. Рука медленно заходит за спину и ощупывает конец стрелы.
Рядом раздаётся очередной вскрик. Глаза юноши не сразу фокусируются на мельтешащих чёрных точках. Одна из них настойчиво подбирается всё ближе… Ворон щёлкает клювом, постоянно ворочая головой. Тело у него худое. Он голоден после суровой зимы.
– Пшёл… вон, – голос звучит значительно тише, чем хотелось бы и похож на скрип несмазанной двери.
Птица бесстрашно подпрыгивает и перелетает на ближайший корень. Несколько секунд крылатая колеблется, покачивая хвостом, а после хватает край рукава. Трещит ткань.
Юноша взмахивает, СКАЧАТЬ