– Не нравится мне это, – тихонько рыкнул себе под нос Иван, словно читая василисины мысли.
– Не тебе одному, – так же тихо ответил Горын, не сводя напряженного взгляда с девичьей спины, готовый сорваться на помощь в любое мгновение.
Как назло, Василиса неудачно поставила ногу на очередной мосток и взмахнула руками, ловя равновесие. Змей дернулся, но остался на месте, крепко удерживаемый за пояс Вигой.
– Кудыть? – шикнула берегиня, но тут же осеклась.
Змей умоляюще смотрел на то, как Василиса выровнялась на мостках. Навья пояс мечника не отпустила, лишь легонько потянула обратно. Горын беспомощно глянул на Ивана, который прижал мохнатые уши к голове и нервно дергал кончиком хвоста, сжимая до побелевших костяшек кулаки.
Домиус наказал не вмешиваться, что бы не произошло.
Честное слово, лучше б удавиться приказал, окаянный.
Девочка перевела дух, чувствуя, как под рубахой сбегает ледяной пот.
Осталась ровно треть.
Ноги неприятно жгло холодом, по спине то и дело пробегал озноб, заставляя ее вздрагивать. Единственное, что придавало сил – нож, который она каким-то чудом не выронила. По сравнению с ледяной водой, рукоять была теплой, словно живой. Девочка дрожащей рукой поправила сползающий на лоб венок и мазнула взглядом по клинку в руке. Сталь играла золотыми искорками, которые танцевали на лице девочки, напоминая о своем хозяине, который буквально места себе не находил, стоя на берегу.
Еще немного.
Обратной дороги уж точно нет, тем паче, что в паре саженей, у чаши с жарким пламенем, каменным изваянием возвышается Кощей.
Константин внимательно наблюдал за тем, как человеческая девочка борется со своими сомнениями и страхами, как с каждым шагом она все ближе.
Еще немного, и вот уж девичьи ножки ступили на блеклую сон-траву, что пробивалась меж простых сорняков на берегу. Навь еле заметно кивнул в знак приветствия, Василиса ответила тем же. Он жестом указал ей на место подле себя.
– Нож, – Василиса нехотя рассталась с клинком, который смотрелся в тонких пальцах чернокнижника слишком громоздко.
Дальше для девочки все казалось каким-то сном,грозящимся обратиться в кошмар.
Кощей плавно скользнул к ней за спину и начал что-то напевать на навьем наречии,поднеся нож сначала к своим губам, а потом нежно очертя острием ворот девичьей рубахи. Василиса не поняла бы и полслова, говори он на человечьем, потому что даже дышать старалась через раз – ужас захлестнул ее с головой.
«Лучше б оступилась и в Смородине утопла…»
Вдруг Константин приставил лезвие к самому ее горлу, и девочка обмерла, вытягиваясь по струнке, а чернокнижник все продолжал напевать.Он не торопился перерезать Василисе глотку, но лезвие было буквально в маковом зернышке от ее кожи. Когда СКАЧАТЬ