АЛЕКСАНДР
Не могу, Зизи, я обещаю Вам и так слишком много. Лучше не давать женщинам обещаний, особенно таким очаровательным.
ЗИЗИ надувает губки. АЛИНА что-то наигрывает на фортепиано.
Через некоторое время АЛЕКСАНДР заканчивает писать и складывает листок вдвое.
ЗИЗИ
Покажите немедленно.
АЛЕКСАНДР
Вы дерзите, Зизи. Это глубоко личное. Я не могу.
Но ЗИЗИ пытается выхватить листок. Они кружат по комнате, играя в догонялки.
АЛЕКСАНДР убегает, ЗИЗИ пытается его настичь, хотя бегать в платье тяжелее.
Наконец, ЗИЗИ изворачивается и вырывает бумагу.
АЛЕКСАНДР
Пощадите, умоляю.
ЗИЗИ принимает торжественную позу и начинает декламировать с ошибками в паузах.
ЗИЗИ
Я Вас люблю, хоть я бешусь, хоть это труд и стыд напрасный, и в этой глупости несчастной у Ваших ног я признаюсь…
АЛЕКСАНДР
Нет, нет, отдайте!
АННА
К кому это обращено??
ЗИЗИ
Здесь все написано – Алина, сжальтесь надо мною, не смею требовать любви, мой ангел, за грехи мои… я любви не стою… но притворитесь…[49]
Повисает пауза.
(полушепотом, который все слышат)
Это предложение?
АЛИНА вспыхивает. АЛЕКСАНДР более чем смущен.
ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА
Успокойтесь, девочки. Это всего лишь стихи, стихи, стихи.
ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА берет листок из рук ЗИЗИ и удаляется с ним. На следующий день АЛЕКСАНДР получает в Михайловском посылку от АННЫ. К ней приложена записка:
«Я наточила для Вас перья. Они столь же остры, как и Ваш язычок. Прилагаю также чернила. Они столь черны, как Ваша репутация. Мы ждем поэтического платежа, столь же легкого и светлого, как наши мысли о Вас».
АЛЕКСАНДР решает про себя, что АННА НИКОЛАЕВНА чертовски мила и совсем не глупа, и тут же забывает о ней, погрузившись в творчество.
СЦЕНА 10. ТРИГОРСКОЕ
Следующий день.
В гостиной собралась вся женская половина семейства Осиповых-Вульф.
Дамы вышивают на пяльцах, каждая молча думает о своем.
ЗИЗИ (про себя)
Наконец-то появился хоть кто-то, с кем не скучно! Мы будем играть. в прятки, в фанты, в рифмы! Конечно же, в рифмы!
АЛИНА (про себя)
Конечно, Алексей и выше, и стройнее, и красивее!
Но отчего-то я совсем не могу думать о нем, а все думаю о нашем новом соседе… Он и ростом маловат, и некрасив вовсе, и не богат. Но рядом с ним все словно оживает. Вроде бы тишина, но вчерашняя музыка все ещё звенит в воздухе. Удивительно, странно, чудесно.
АННА (про себя)
Наш СКАЧАТЬ
49
Пушкин датирует «Признание» 1826 годом, но исследователи сходятся во мнении, что общий контекст, событийная канва и тональность стихотворения гораздо более соответствуют концу 1824 или началу 1825 года. Что касается пушкинской датировки, то мы знаем, что он намеренно искажал её, передвигая даты создания стихов на год-два вперед или назад. «…да нельзя ли еще под «Разговором» поставить число 1823 год?» – пишет Пушкин 4 декабря 1824 г. из Михайловского в Петербург Л. С. Пушкину и О. С. Пушкиной. Напомним, что «Разговор книгопродавца с поэтом» написан в сентябре 1824 года.