Публичное одиночество. Никита Михалков
Чтение книги онлайн.

Читать онлайн книгу Публичное одиночество - Никита Михалков страница 60

Название: Публичное одиночество

Автор: Никита Михалков

Издательство:

Жанр: Биографии и Мемуары

Серия:

isbn: 978-5-699-70838-3

isbn:

СКАЧАТЬ один народ не может считаться воевавшим, если он не бился с внешним врагом на своей территории. Война – это не только солдаты, а все, что накрывает нацию. Война касается всего – пейзажа, речки, скамейки во дворе, неба над головой, родных и близких. Когда твои города бомбят вражеские самолеты, по ночам комендантский час и нельзя выйти на улицу, когда продукты отпускаются по карточкам, а в хозяйской постели спит чужой человек, говорящий на незнакомом языке…

      Такое генетическое ощущение беды может быть развито лишь у тех, кто воевал на родине. (II, 65)

      (2011)

      Интервьюер: Вы родились в год Победы, какое в Вас было воспитано отношение к войне?

      В детстве я испытывал восторг от запаха портупеи, от вида людей в гимнастерках, с золотыми погонами, с орденами, с медалями… Мне перешили отцовскую форму, и в пять лет от роду я гордо ходил в кителе с погонами и фуражке. Ощущение войны, подвига Победы очень вдохновляло. Во дворе с мальчишками каждый день играли в войну.

      До середины шестидесятых годов главный слоган страны был: «Лишь бы не было войны!»

      И это говорилось не иронично, а совершенно серьезно. Стабильность в обществе существовала именно потому, что у власти и под властью было поколение тех, кто воевал. Не важно, солдатом ты был или генералом – все легко понимали друг друга… (XV, 52)

      Гражданская война в России

      (2000)

      У меня была идея снять фильм о Гражданской войне, которая в большой степени навеяна Николаем Туроверовым… «Уходили мы из Крыма, среди дыма и огня…» или его стихами «В Легионе».

      Вот это соединение казачества, изгнания, Африки… Все это, вместе взятое (да если еще соединить с Триестом, с концом войны, с тем, как выдали и предали всех этих казаков), рождает трагическое, потрясающее ощущение. Это квинтэссенция трагедии народной, отраженная в судьбе казачьего офицера. Но это только бродит у меня в космосе представлений, или, как гениально написал об этом Мандельштам: «Я слово позабыл, что я хотел сказать / Слепая ласточка в чертог теней вернется»…

      Вот пока и у меня все находится в «чертоге теней», все «плавает», не сгущаясь в чем-то конкретном.

      Была у меня и идея экранизации Донского похода… Я читал об этом времени довольно много. Донскому походу посвящено много, если можно так выразиться, литературообразных воспоминаний, не имеющих отношения к литературе. Их написали офицеры казачьи. И вот там можно найти совершенно потрясающие детали, которые немыслимо найти у профессиональных писателей…

      Например, на фронт отправляется обоз с гробами. Длиннейший обоз – сто пятьдесят подвод, на каждой подводе по десять гробов. И молодой совсем юнкер, мальчик, которому поручено командовать этим обозом, и его любовная история с сопровождающей этот же обоз казачкой.

      Все это настолько пронзающее.

      Эти гробы через десять дней будут наполнены мертвыми телами, останками воюющих солдат и офицеров. Но все равно жизнь и любовь, как трава, пробиваются сквозь окружающую человека смерть… СКАЧАТЬ