– Если меня из школы отпустят. У нас занятия заканчиваются только через неделю.
– Вот я как раз через неделю и поеду домой. Значит, договорились? – Он погладил её по голове. – Какая ты стала красивая, хоть за лучшего оленевода или морзверобоя тебя замуж отдавай.
– Э нет, дядя! Я буду дальше учиться, как ты когда-то сказал моим родителям.
– Откуда знаешь?
– Папа говорил и мама. Они тебя очень уважают и любят.
– Ладно, ладно меня нахваливать. Ты лучше скажи, где-то тут есть мальчик Тарас со смешной фамилией.
– Это наверно Шевченко?
– Да! Ты его знаешь? Он – сын начальника метеостанции на Мысе Биллингса.
– Конечно, знаю. Мы с ним дружим. А зачем он тебе?
– Его отец просил привести его домой после школы. Мы потому и прибежали тремя нартами. Одна потом побежит на Биллингс.
– Ой, как хорошо! Как обрадуется Тарас! Побегу сообщу ему, – и Анна, не попрощавшись с дядей, убежала.
«Какой кей-ю-кей (маленький оленёнок), – подумал Рентыргин.
– Хотя, почему маленький?» Он вздохнул, повернулся и вышел из интерната.
Оленьи упряжки быстро несли Аню и Тараса к их родителям. Рентыргин, задумавшись, сидел на нарте. Иногда он соскакивал с неё, тем самым помогая оленям преодолеть часть пути, где оставалось мало снега, и проступала тундра. Зачастую рядом с ним бежал украинский мальчик Тарас. Он нравился Рентыргину выносливостью, своим спокойствием, умением хорошо слушать и запоминать сказанное.
Долгая ночь за Полярным кругом кончилась, и в небе засветило долгожданное солнце. Да, это уже свет солнца, а не луны, свет жизни, свет радости, свет самых добрых надежд. Он еще очень слабый, этот свет, но всё равно, кажется, что в земном мире вдруг стало теплее. О, это просто диво, что может сделать с человеком солнечный свет! Была усталость в тебе, было уныние, даже плечи как-то чуть ли не по-старчески горбились, но вот появились отблески солнца, и ты выпрямил плечи, помолодел, вздохнул глубоко-глубоко, словно бы тем вздохом изгоняя из себя усталость, уныние, сомнения.
Размышляет Рентыргин о себе, своём месте на этой земле. Не зря говорится: «Дай человеку власть, и ты узнаешь, кто он такой». Нет, он, получив власть, не властвовал, он не был над теми, кому стал вожаком, он был в них самих. Такая власть никого не мучила, не обессиливала. Наоборот, такая власть каждого делала сильней и мудрей.
Он резко осуждал издавна существовавшую вражду между отдельными людьми и даже стойбищами. Он всегда и везде говорил, что не надо вражды.
Пусть оленёнок, который умеет затаиться, словно бы сливаясь с тундрой, останется незамеченным волком. Пусть куропатка не попадётся на зубы песца. Пусть собаки, выпущенные человеком, не догонят медведицу с её медвежатами. Пусть СКАЧАТЬ