Жизнерадостный Путци Ханфштенгль понять такие строгости не мог и приписал их не заботе о здоровье, а «обычному фанатизму Адольфа Гитлера».
Надо, впрочем, отметить, что из тюрьмы вышел несколько другой Гитлер, не такой, каким Путци знал его в 1922–1923 годах. Нет, теперь это был другой человек, куда более спокойный и сдержанный.
Он, правда, по-прежнему играл на публику. Когда жена Ханфштенгля Хелен обратилась к нему с каким-то вопросом, он стал отвечать ей – и вдруг замер и оглянулся. После короткой паузы последовало объяснение – в тюрьме он усвоил привычку быть осторожным, потому что его в любую минуту могут подслушивать.
Хозяевам дома это показалось отрепетированным трюком – уж они-то знали, в каких условиях томился бедный узник. Он, скажем, неоднократно передавал через Путци коробки конфет для его жены – и коробки все были из самых изысканных магазинов Мюнхена.
Где-то уж совсем к ночи на вилле появился еще один гость, художник Вильгельм Функ. Он был знаком с Гитлером уже довольно давно и немедленно засыпал его вопросами. В частности, его интересовало, каким образом можно заново отстроить НСДАП? После путча партия была запрещена, да и самому Гитлеру, несмотря на освобождение, политическая деятельность тоже воспрещалась.
Ответ был спокойный и уверенный.
Адольф Гитлер сказал, что для такого человека, как он, начинавшего свое восхождение с самых низов, без имени, без политических связей, без денег и вообще без всяких ресурсов, теперешнее положение не кажется слишком тяжелым. Да, конечно, понадобится много труда и много усилий, но кое-что по сравнению с его первым трудным стартом все-таки изменилось. Как говорил сам Гитлер:
«У меня теперь есть имя».
Что сказать? В этом отношении он был совершенно прав – процесс, прошедший после «пивного путча», сделал его лицом широко известным. С другой стороны, привлекательность ультраправых партий пошла вниз. На выборах в рейхстаг, проведенных в декабре 1924 года, ультраправые собрали только 3 % голосов. Даже коммунисты выступили лучше – они тоже потеряли в популярности, но собрали 9 % голосов и получили 45 мест в общегерманском парламенте.
Некое подобие стабильности восстановилось.
Новый министр иностранных дел Рейха, Штреземан, подписал в Локарно соглашение с союзниками. Это был не один отдельный договор, а семь, связанных между собой.
Самым главным был так называемый Рейнский пакт – Франция обязалась решать все спорные вопросы только через арбитраж. Теперь вопрос о западной границе Рейха был решен, никакие новые захваты Германии с этой стороны больше не грозили.
С января 1925 года снимался односторонний режим наибольшего благоприятствования.
Введен он был как наказание Германии и позволял союзникам покупать и продавать на ее территории буквально что угодно, не разрешая при этом Германии торговать на их территориях. Отмена сразу улучшила положение в немецкой СКАЧАТЬ