Серая листва опадает снежно, и мело-мело по планете нежность, птичьи голоса улетают в стаю, видно, на земле
мальчика не знают
Продолжает играть музыка. О, мой читатель «Реквием» Моцарта разносится в каждый угол и щель бесконечного подвала и наполняет его последней надеждой о спасении. В этих головокружительных нотах хочется жить, хочется умереть, хочется вскочить и танцевать! Смеяться! Смеяться! И пусть он весит над красным роялем! Но сейчас всем безумно радостно! Всем хочется разделить свой хот-дог с собачкой по кличке Нарик! И наслаждаться! Наслаждаться! Насладись этой атмосферой читатель!
«СОЛНЫШКО»
Как сейчас помню первое знакомство в лагере. Лето в самом разгаре уничтожало Черное море. Я нехотя приехал туда, родителям выдали спецтур, они очень хотели куда-то меня дернуть, пришлось познакомиться со всякими придурками и навозными глупыми тетками. Именно там, когда толстая баба толкнула меня в грязевые ванны, зная, что я не хочу валяться в этом дерьме, я впервые встретил своего белокрылого херувима. Мне было 16, Жене 15. Он сидел под еще нерасцветшей альбицией и медленно переворачивал книжные страницы Эдгара По. Его пальчики пианиста нежно касались кончика языка и отправлялись к виску. «Худенький, маленький, милый-премилый, глаза-ультрамарин с 5-ти рублевую монету, поникшие, но как же они будут гореть в счастливые моменты! И румянец, ох какой румянец на мраморном личике, как у клоуна, только совершенно естественный, совершенно огненный. В нем все прекрасно; шейка с коротенькой венозной веточкой посерединке и абсолютно уместная коричневая родинка неловко укрытая белесыми волосками. И наконец губы: они были несоразмерными, как набитые ботоксом, но только натуральным, цветущим, благоговейным, малиновым ботоксом, вероятно, вскормленным с особенным молоком. Я впервые нахожусь в замешательстве перед таким обольстительным существом» – воображал я.
Не знаю как так вышло, но Женечка мне понравился сразу, да и не могло быть по-другому, читатель, ты только представь его, разрисуй самыми яркими красками и заполни пустое пространство своего сердца его трогательным голосом: «Ру» – мгновенно он, «Чкааааааааа» – протягивал следующий слог, и так всегда, речь его пела, душа облетала вокруг него еще при жизни (написал словно похоронил. Нет! Он вечно жив!).
В лагере тусовалась одна чика, которая цены себе не знала в свои 14, парней как носки меняла, вся из себя в общем. Красивая, ничего не могу сказать: черные кудряшки, проколотый пупок, iFuck N, разный шмот и безделушки. Затем, как всех мальчиков «перепробовала» остались только я и Женька (мы в одной комнате, кстати, жили). Как-то раз она вбегает в нашу обитель любителей поэзии и прочих шлюх, и буквально впрямую кидает: «Ну, что пацаны, я здесь уже со всеми „сосалась“, че, как у вас с этим? Научить?». Женя сразу заинтересовался Ксюшей (так ее звали) и предложил поиграть в карты на раздевания («Поцелуи и прочие ласки интересуют его куда меньше, СКАЧАТЬ