– Безбилетник, – поясняю вагону я. После этого я хватаю коренастого за грудки и выбрасываю на платформу, как почтовый мешок.
Только садясь на лавку, я замечаю, что чирьеватый сосед куда-то испарился. Я с сожалением вздыхаю и устраиваюсь поудобнее.
– Садись, – говорю я Зое. – Еще находимся.
Пассажиры перетекают в вагон с платформы, аккуратно переступая через лежащего человека с пластиной. Большинство собираются в кучки, но некоторые, как и мы, держатся на отдалении от прочих. Тоже, наверное, едут в гости. Постояв с минуту, поезд дает гудок, и платформа уходит влево.
Мы проезжаем над цехами сталепрокатного завода, над стоянкой грузовиков, мимо кирпичной башни пожарной станции и окраинных двухэтажек. Клин ширококрылых летунов следует параллельно нашему курсу. В какой-то момент, гудение поезда и приглушенный вой ветра перекрывает надсадный кашель. Мы с Зоей поворачиваемся на звук и видим, что в другом конце вагона материализовался коренастый мужчина пенсионного возраста, одетый в ватник и каску. Меж его кавалерийских ног стоит баул на колесиках. Поправив каску, мужчина дальнозорко щурится и занимает позу оратора.
– Ну с утра-то зачем… – бормочет Зоя. – Слушай, а расскажи мне про этот твой Массив, куда едем.
– С радостью. Что именно?
Зоя с ногами забирается на лавку и обхватывает руками колени.
– Не знаю. Чего-нибудь. Погромче.
– Массив… что тут скажешь. Его возвели для приезжих рабочих и инженеров – тех, кто стоил Новый Город. Сначала одну многоэтажку, потом другую. Потом фабрики, гидропонные оранжереи, ветрогенераторы. Весь комплекс – как один большой муравейник, каждый блок соединен с другими системой высотных переходов. Со временем Массив так разросся и сросся, что с первое здание кроме как с воздуха не разглядишь. Теперь его называют Блок “А”, и в него-то мы с тобой и едем.
– …две ложки на стакан – и хер стоит, как автокран! – заглушает меня пенсионер, потрясая пакетом с початками, которых не найдешь в энциклопедии. Его голос одновременно зычен и полон безысходного смирения; его лицо выглядит так, словно он перестал считать инсульты. Доселе инертные пассажиры начинают разворачиваться к нему. – Не имеет аналогов в мире!
Порывшись в сумке, он извлекает наружу громоздкий предмет, представляющий собой систему линз и излучателей. Предмет покрашен облупившейся салатовой краской и весьма радиоактивен. – Ни одной паленой! – заявляет пенсионер, поддерживая прибор клешней своего протеза. – Все светят, гарантированно!
Последние городские постройки кончаются, уступая место полосе отчуждения. Опершись на спинку лавки, Зоя приподнимается, чтобы посмотреть в окно.
– Ух ты! – говорит она.
– Что, еще производит впечатление?
Стена СКАЧАТЬ