Последствием этой любви было то, что Иван Яковлевич всегда ходил на все выборы и всегда голосовал, как надо начальству и Родине. Скажет Родина устами власти, что надо голосовать за партию «Наш дом – Россия», так он и голосует за «Наш дом – Россию»; сказано – за «Единую Россию», так он и голосует за «Единую Россию»; надо за Президента, так он и за Президента проголосует. А как можно отказать любимой?
Несмотря на постоянное ночное пьянство, распевание песен по ночам под звуки телевизионных передач – новостных или MTV, Иван Яковлевич каждое утро в одиннадцать был на работе, хотя первые клиенты начинали подтягиваться ближе к двенадцати. Иван Яковлевич был большой циник, и когда налоговый полицейский Ковалёв обыкновенно говорил ему во время бритья: «От тебя, Иван Яковлевич, вечно воняет перегаром водки с добавлением лука и чеснока», то Иван Яковлевич отвечал: «А чем ещё от меня должно вонять? Тройным одеколоном, что ли?» – «Уж не знаю братец, чем от тебя должно вонять, только ты бы или пил что-нибудь другое, или закусывал водку не чесноком, а сёмгой, например», говорил налоговый полицейский, – и Иван Яковлевич, пробормотав под нос что-то типа: «Мы не налоговые полицейские, чтобы взятки брать, да сёмгу жрать», но так, чтобы Ковалёв не слышал, продолжал намыливать ему соответствующие стрижке места.
Так вот, этот весьма почтенный гражданин, Иван Яковлевич, уже находился на Банковском мосту. Он, прежде всего, осмотрелся. По мосту туда-сюда шныряли студенты и студентки финэка. При появлении последних, свёрток в кармане начинал подозрительно шевелиться, и при этом у Ивана Яковлевича не было решительно никакой возможности вынуть его из кармана. Обилие студентов объяснялось тем, что как раз в это время в финэке должна была состояться встреча преподавателей и студентов университета с каким-то высоким чином из Москвы: то ли членом Государственной Думы, то ли членом Совета Федерации, то ли вообще членом Правительства, словом, приспичило этому члену оказаться в финэке как раз тогда, когда у Ивана Яковлевича в кармане лежал предмет, от которого очень надо было избавиться. Выбрав минуту, когда на мосту появились пенсионеры-туристы из Китая, которые тут же стали по одиночке и гурьбой фотографироваться на фоне грифонов, а «не нос», понятное дело, принял свои естественные размеры и перестал подавать признаки жизни, Иван Яковлевич нагнулся на перила – будто бы посмотреть под мост: много ли рыбы бегает, плавают ли пустые бутылки из-под пива и всякой колы, и швырнул потихоньку тряпку с «не носом» в воду под мост. Почувствовав, как СКАЧАТЬ