Название: Реки жизни
Автор: Борис Григорьев
Издательство: Издательские решения
isbn: 9785006293410
isbn:
Глава 4 Корни Григорьевские
У птицы есть гнездо, у зверя есть нора…
И.А.Бунин
Происхождение моё, как по матери, так и по отцу, крестьянское, и я с полным правом и гордостью вслед за тургеневским Базаровым могу сказать, что мои деды землю пахали. Мои пращуры незаметно появлялись на свет, росли, женились, продолжали род и умирали на земле. Теперь они разбросаны по всему свету…
О предках моих известно очень мало – только то, что успела рассказать мне мать, баба Саша и другие родственники, которые и сами располагали на этот счёт весьма скудными сведениями. Вести родословную, рисовать генеалогические деревья в крестьянской среде, да и вообще в России, принято не было. К тому же учёт населения появился у нас относительно недавно, вёлся он нерегулярно и из рук вон плохо, а то, что полуграмотные дьячки и писари сумели записать в книги регистрации крещений, браков и смерти, было уничтожено во время опустошительных войн, бунтов и революций.
И всё-таки память предков и ЗАГСовские книги кое-что о моих пращурах сохранили.
Родился я в селе Порой Трубетчинского района Липецкой (Рязанской) области. Село это, хоть и находилось в непосредственной близости – всего в тридцати километрах от той же Лебедяни, резко отличалось от Курапова. Места трубетчинские были лесистые, глухие, железной дороги рядом не было, речки тоже, и достижения мирового и российского прогресса туда попадали совершенно случайно и с большим запозданием. Впрочем, Парой (было и такое написание названия села) в 1911 году был довольно крупным селом с двумя церквами, церковно-приходской и земской школами, с 350 дворами и 2750 жителями обоего пола. До возникновения села на его месте стояла мужская Паройская пустынь.
Жители Пороя говорили с нетипичным для центральной России акцентом – они «окали», как волгари, и были ещё больше забиты и неграмотны, чем кураповцы. В середине двадцатого столетия хозяйство в Порое вели ещё преимущественно на прежних натуральных началах. Я отчётливо помню, как в середине сороковых по всей деревне на траве белыми дорожками были расстелены домотканые, пахнущие каустиком8 холсты, а покойница тётя Поля водила меня между ними за руку и не давала мне на них наступать. Холсты красили – обычно в чёрный цвет, из них шили себе добротную одежду. Особенно шикарными выглядели юбки баб, так называемые СКАЧАТЬ
8
Ядовитое вещество, применяемое для отбеливания тканей. Использовалось также при варке домашнего мыла в сороковых годах.