Я выбрала десерт, вот смотри: из сдобного теста нужно раскатать лист, положить оный на оловянное круглое блюдо и ровно по краям оного обрезать; положить в середину оного пастилы, кусочками нарезанной, смочить немного патокою; наложить вместо крышки таковым же листом из теста, но тоньше поддонка. Сделать окраек из того же теста с украшениями, позолотить желтком яичным; поставить блюдо на сковороду и запекать в печи[7]. Все проверь и попробуй сама. В деревне одно дело и есть – объедаться![8],[9]
СЦЕНА 2. ТРИГОРСКОЕ
В комнатах соседской усадьбы невысокая полноватая женщина, хозяйка усадьбы ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА, прочитав полученное письмо, зовет дочерей.
ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА
Зизи!
Никто не отозвался.
Алина!
Тишина.
Анна!
Не отозвался снова никто из упомянутых барышень.
Маняша!
Опять тишина.
Прасковья Александровна подбирает платье и со следами недовольства на лице направляется в сад. Она быстро, но легко и бесшумно, решительной походкой идет вперед к реке по аллее, затем поворачивает в сторону яблоневого сада, где девушки собирают в бадьи спелые яблоки. Прасковья Александровна слышит аппетитный хруст спелой мякоти, подкрадывается к кружку девиц и успевает-таки схватить одну из них за косу, когда все бросаются врассыпную. Однако сегодня барыня в хорошем настроении[10].
ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА
Ягоды сошли, так они яблоки жуют, негодницы. Ух, я Вас проучу. Ну-ка, подай голос. Спой, светик, не стыдись![11]
ДЕВУШКА-ПЕВУНЬЯ (спешно проглотив кусочек)
Что спеть-то?
ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА (властно)
Что можешь!
ДЕВУШКА-ПЕВУНЬЯ (поет на манер народной песни)
Гляжу-ууу, как безумный, на черную шаль.
ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА (удивленно)
Откуда ты песню эту знаешь?
ДЕВУШКА-ПЕВУНЬЯ
Мадмуазель Алина изволили давеча петь, я и запомнила.
ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА
Чтоб во время сбора урожая все четверо на голоса пели, а я через открытое окно слушать буду. Чуть кто замолкнет, значит, яблочки ест.
Прасковья Александровна подбирает юбки и идет далее по аллеям парка в сторону ели-шатра в поисках дочерей.
ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА
Евпраксия!
Алина!
Девушки нестройно поют «Гляжу, как безумный, на черную шаль»[12].
СЦЕНА 3. ТРИГОРСКОЕ
На кухне той же усадьбы соседский кучер Пётр из Зуева, который привез хозяйке некое письмо, уплетает румяных жареных язей, а местный конюх Василий расспрашивает Петра*.
* Язь – это рыба из семейства карповых, в одном ряду с голавлями, также походит на плотву.
Предпочитает СКАЧАТЬ
7
Левшин В. Русская поварня, или наставление о приготовлении всякого рода настоящих русских кушаньев и о заготовлении впрок разных припасов. – Москва: Типография С. Селивановского, 1816. – С. 25.
8
Из письма Надежды Осиповны Ольге Сергеевне.
9
Сохранять инкогнито более нет смысла. Да-да, Вы правы, деревней Зуево Пушкин в шутку называл Михайловское, по имени близлежащей деревни. Отец – это не кто иной, как Сергей Львович Пушкин собственной персоной, мать – это великолепная Надежда Осиповна Пушкина (Ганнибал), брат – Лев Сергеевич Пушкин, такой же кудрявый, как брат, только блондин, сестра – это Ольга Сергеевна Пушкина… Но для нашего героя это просто «отец», «мать», «брат» и «сестра». И для них Александр еще никакое не «наше все» и не «солнце русской поэзии», а источник многочисленных проблем.
10
У Прасковьи Александровны Осиповой было около 700 крепостных, а могло бы быть более 1200, если бы она честно не поделила наследство с сестрой Елизаветой, против воли отца вышедшей замуж за обедневшего… Якова Исааковича Ганнибала.
Да-да, Прасковья Александровна не просто соседка, а дальняя родственница Ганнибалов. Мир тесен, а Псковская губерния и подавно. Для сравнения: у Пушкиных количество крестьян было не более 180 человек (и то – по документам, в реальности численность была куда меньше). Поэтому хозяйство Осиповых-Вульф в 4–5 раз превышало о объемам пушкинское и при том могло быть названо образцовым.
11
Соответствующие басни Крылова к 1824 году были уже написаны, изданы и выучены.
12
А. Верстовский написал музыку первого романса к стихотворению Пушкина в 1823 году (само стихотворение датируется 1820 годом). Второй романс на те же стихи написан Иосифом Геништой (нотное приложение к «Дамскому журналу», 1823). Последовало еще более двадцати вариантов романсов, что говорит о головокружительном росте популярности Пушкина.
Первым официальным исполнителем «Черной шали» Верстовского стал артист Московской императорской труппы Пётр Александрович Булахов. А. Н. Булгаков в письме от 12 января 1824 г. так описал первое исполнение кантаты «Черная шаль»: «Занавес поднимается. Представляется комната, убранная по-молдавски; Булахов сидит на диване и смотрит на лежащую перед ним шаль и проч…. Он поет: „Гляжу, как безумный, на черную шаль" и проч…. музыка прелестна. Занавес опускается, весь театр кричит „фора" – пел другой раз еще лучше»-. В журнале «Московский телеграф»– отмечалось, что «Песни Пушкина сделались народными: в деревнях поют его "Черную шаль"».