Далее про полдень жизни. ведь так?
АЛЕКСАНДР (улыбаясь пируэту отца)
Именно так.
Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры, и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!
Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега —
А время гонит лошадей.
СЦЕНА 23
ОТЕЦ и АЛЕКСАНДР едут вместе в коляске обратно.
ОТЕЦ
Видно, отвыкли Вы от нас в своих странствиях, писали нечасто, да и мы отвыкли от старшего сына, что уж говорить. Олюшка и Левушка-то все время при нас. У меня было сходное чувство, когда Вы вернулись из Лицея. Шесть лет говорили «дитя на обучении», «отрок в Ликее», а потом на пороге появился кудрявый чиновник десятого класса и заявляет: «Подайте мне бальные башмаки с пряжками».
Сергей Львович при этом весело прикрякивает.
У меня были великолепные итальянские башмаки, из кожи ягненка, изумительной выделки, только чуть маловаты, оттого одел я всего их один раз, не мог в них танцевать. А Ваша нога меньше моей, поэтому хотел отдать их Вам. Сейчас-то таких башмаков не сыскать. А пряжки, какие пряжки! Хоть Вы и не взяли тогда моих башмаков, дамы говорили потом, что Вы чудно танцуете. Первый, как говорили, в фехтовании и танцах.
АЛЕКСАНДР
В Сибири мне танцевать не придется.
ОТЕЦ
Бог даст, обойдется. А здесь можно ездить в Опочку.
АЛЕКСАНДР
Если я буду лихо отплясывать в Опочке, история с моей аневризмой будет выглядеть чистым обманом.
ОТЕЦ
Это верно… Из Ваших лицеистов хорошо танцуют ещё Корф и этот… забыл фамилию. А помните ли дуэль свою с Корфом? За то, что он Никите подзатыльника дал. Как мы тогда перепугались.
АЛЕКСАНДР
Не подзатыльник, а оплеуху, и по спине палкой огрел с набалдашником.
ОТЕЦ
Оскорбление слуги – это есть оскорбление барина, но дуэль из-за этого старого хрыча – это уж слишком. Я бы этого Никиту в порошок стер. Высек бы плетьми при всей деревне. Да что толку? Если он до седин дожил, а ума не нажил, то уж и не наживет.
АЛЕКСАНДР
У этого старого хрыча есть одно достоинство, ценнее прочих: он не продаст ни за 30 сребреников, ни даже за 50.
ОТЕЦ
Кстати, о сребрениках. Вы за Михайло-то, гусляром, присматривайте. Можно было б и немца в управляющие нанять, но дороги они, канальи. Поговаривают, что и сам – пять дают, да только одним все равно с ними расплатиться придется. А Михайло всё-таки свой, крепостной. Я ему сказал, если на воровстве поймаю, забрею сыновьям его лбы, да в рекруты. Захочу – денег дам ему, захочу – продам его или сыновей его. Продать-то жалко, да и девка-дочка у него красавица, да ты, видно, сам и заприметил. И в кого такая? Но это не повод давать Михайле спуску.
АЛЕКСАНДР
Денег он и сам возьмет, сколько захочет.
ОТЕЦ
СКАЧАТЬ