– Идём. идём. Согреешься.
#
Марина покрутила в руках свою любимую чашку, понимая, что чай Ксюше налить не во что. Поколебавшись не более минуты, она всё же взяла со стола Зинаиды Алексеевны кружку, помыла её, потом пожалела об этом. Ведь если она её сейчас отмыла до чиста, то хозяйка может заметить и воспринять как упрёк своему неумению это делать. Или такие не замечают подобных мелочей?
Вся посуда о подслеповатой соседки была с траурными ободками, а чайные чашки изнутри и снаружи покрыты были чайным налётом. Марина, зная это, всегда приходила со своей, если её звали на редкие посиделки за разговором.
Выдохнув Марина решила не думать больше о чужой посуде и о том, как не обидеть ненароком её хозяйку, собрала всё на поднос, и пошла к себе.
Ей было немного жаль Ксюшу, по-человечески, но с другой стороны, каждый сам кузнец своему счастью. Это Марина понимала это сейчас, как никогда. Ведь скажи ей кто-то в прошлом, что она сама виновата в том, что происходит… Не поняла бы, не услышала.
– Вот чай, сушки, батон, масло и сыр. Угощайся! Я не очень-то дома питаюсь, так что не много могу предложить. Не люблю готовить.
– Я тоже не люблю. Да и не умею, – охотно включилась в диалог девушка, сперва схватив кусок, но резко отдернув руки.
– Я пойду руки помою. Там никто не ходит?
Марина понимая, что та имеет в виду быстро выглянула в коридор и махнула Ксюше: иди.
Когда та вернулась и смелее взялась за уже готовые бутерброды, разговор продолжился с того же места.
– Вы так забавно говорите, – заметила девушка.
– В каком смысле? – с искренним любопытством уточнила Марина.
– Ну батон… Здесь говорят булка
– А! Ну, да! Я всё никак не привыкну к этому. Булка, греча, кура, песок… У нас так не говорили.
– А вы откуда?
Замешкавшись и немного смутившись Марина отмахнулась:
– Да не важно…
На что быстро переключить тему Марина не нашлась и добавила, чтобы не наводить загадочности:
– Из деревни я.
– Вы такая красивая и из деревни. Не поверю.
– Спасибо, – скромно потупилась Марина второй раз за день получая комплимент своей красоте и перевела беседу на Ксюшу. – А ты сама из Питера?
– Да, я родилась здесь.
– Прямо в этой квартире? – с подозрением спросила Марина.
– Ой нет! В маминой. Папа после свадьбы к ней переехал, а потом пил много. Мама с бабушкой его выгнали. Я и не помню этого. Мне потом рассказывали.
– А мама где?
– А мама умерла.
– Сочувствую… Я не знала.
– Да, ничего. Мне тогда четырнадцать было. Я не слишком-то и горевала. Страшно было просто. Она болела сильно.
– Совсем не много. Признаться я не могу сказать, что ты сейчас слишком большая. Сколько тебе?
– Двадцать один уже. Как мама говорила, СКАЧАТЬ