Они сидели за столиком в офисной кухне. Все тарелки были пусты, булочки доедены, оставался чай или кофе, который тянулся медленно по глоточку, чтобы отодвинуть момент возвращения за компьютеры в тесный кабинет за табличкой “Бухгалтерия” на четыре стола. Впереди маячило полдня работы: клацанья по кнопкам с перекладыванием, подшиванием, подписыванием, вычеркиванием, подчеркиванием, сверками и прочими точными ударами по огромной цифровой сумятице фармацевтического холдинга.
– Нет, ну вы подумайте, какой нахал! Он ко мне после этого ещё и приставать полез. Представляете? – возмущённо закончила Оленька свой рассказ об алкоголике муже.
Муж у неё был образцово-показательный и жаловаться на него приходилось редко. Предприниматель, хорошо зарабатывает, дарит подарки и помогает по дому, даже детей в школу отвозит. Пока не начинает пить. Запой на три-семь дней, а порой и недель, потом вызов нарколога на дом, три дня лежачего режима, и вот он снова человек.
Оленька любила в красках и лицах ругать его, скотину недалёкую, вот только в тайне размышляла о том, что бы такое попросить себе в подарок, в качестве извинений. Она давно уловила эту взаимосвязь и каждый раз пользовалась этим. Хотя надо отдать ей должное, не злоупотребляла чересчур и не вводила мужа в запой намеренно.
– И зачем ты его только терпишь? – меланхолично посочувствовала Татьяна, у которой на лице было написано, что ей глубоко плевать на высосанные из пальца переживания коллеги.
– Тань, ты просто не понимаешь, что такое муж алкоголик, – печально вздохнула Наталья, пожилая бухгалтерша. – А вот я выросла с таким отцом. Он как нажирался, гонял нас по дому всем кагалом. Мама плакала, мы визжали. Вот детям-то как в этом во всем? Я теперь всю жизнь мучаюсь здоровьем, потому что нервы-то ни к черту с самого детства.
– Как-как? Известно как! Вырастут и свалят: ни спасибо ни до свиданья. С детьми отношения выстраивать нужно, а они вон между собой договорится не могут, – включилась снова Татьяна, которой хотелось управлять не только рабочими моментами коллектива, но и давать советы о жизни.
– Договоришься с ним как же, – фыркнула Оленька, но продолжать не стала.
Ругаться с главным бухгалтером и прямой начальницей дело сомнительное. Не зря бухгалтерские отделы называют серпентариями: вроде все змеи, все ядовитые, но яд при себе держат, чтобы самой не получить порцию. Дозированная критика и язвительность предел мечтаний любого генерального директора: и не разругаются, и всегда можно выудить нужную информацию про других коллег. Да и самим им удобно, где еще пожаловаться на свою жизнь и получить или проявить сочувствие к лелеемый внутри чувствам, понять, что у меня-то еще всё не так плохо.
Оленька не слишком-то ценила мнение начальницы, если это не касалось работы. Не считала она её мудрой совой, которая жизнь прожила и рассказать многое может. Впрочем, ни от кого она не воспринимала советов и пожеланий. Считала себя саму с усами, а высказывалась, чтобы не молчать и чтобы не слушать.
Одна Марина молчала, не вмешиваясь в разговор коллег, впрочем, как и всегда. Рассказывать ей было не о ком да и незачем, а делиться на что она тратит рабочее время и интернет не хотелось, чтобы не прикрыли ненароком такую возможность. Казалось, что она внимательно слушает, хотя на самом деле она размышляла о том, как же ей реализовать свою заветную мечту и поехать в Испанию осенью. За окном только начинался май. В открытые окна задувало запах влажной земли и мокрого асфальта.
В четырёх стенах крошечной комнаты больше похожей на широкий коридор, чем на столовую или кухню, смотреть особо было не на что. Три квадратных столика вдоль стены, тумбочка с микроволновкой, раковина, проточный бойлер и холодильник: всё стерильно белого цвета. Даже объявление о том, что оставлять еду на выходные или в открытой посуде строго воспрещается, было в черно-белых унылых тонах. Сквозь узкую бойницу окна наглый солнечный луч проник, чтобы преломиться на стакане с водой, кем-то позабытом на краю стола.
Окна офисной кухни выходили во внутренний дворик, который жил своей весенней жизнью: песнями птиц, набуханием почек, криками ошалевших от редкого питерского солнца детей и лаем бездомных собак.
“Интересно, как пахнет осенняя Испания”, – думала Марина, покачивая на указательном пальце чайную ложечку. Оставалось еще минут пять до того момента, когда нужно будет встать первой и помыть за собой посуду, чтобы показать, как она чтит выполнение инструкций и предана работе. Хотя вряд ли это кому-то здесь нужно.
– Марина, а у тебя как дела? – насмешливо спросила Оленька, всё еще надеясь на то, что новенькая скажет о себе чуть больше, чем просто “нормально” или ”хорошо”.
Марина СКАЧАТЬ