Судьба вновь их разлучила.
Возможно, минул месяц или год, десятилетние или век с того момента, как втроем они сидели в кафе и под светом неоновых огней обсуждали тюрьму, в которую угодили неволей. Счет не помогал, дни словно рассосались в бесконечный рутинный океан, в который Обри ныряла с головой. Ее зрение за экраном на удивление не портилось, а мозговая деятельности не выводилась из строя. Усталость, несомненно, появлялась к каждому вечеру, однако минимально сказывалась на качестве перепечатанного текста. Профессор по-прежнему сидел на диване и с перекинутой ногой глядел на газету – не ту, что читал в первый рабочий день Обри. Та газета все еще у нее дома, и на вопрос старика, произошли ли какие успехи в анализе текста, Обри скромно пожимала плечами и качала головой, задавая встречный вопрос о Часовщике. Профессор продолжал повторять: еще не время. «Да когда уже это время настанет!», возмущалась про себя Обри. Почему старик так не хочет о нем говорить? Ведь они дружили. Неужто Профессору стыдно за что-то? Или же речь о чем-то сакральном и запрещенном, как он однажды выразился.
– Я увольняюсь, – заявила Обри, с деловым видом скрестив руки.
Профессор выглянул из-за газеты, лицо его вытянулось.
– И тебе доброе утро, Обри.
– Мне надоело, – продолжила она, стоя в проеме двери. – Вы не имеете право мной манипулировать.
– Манипулировать? – усмехнулся старик. – Проясни-ка, будь любезна.
Обри махнула рукой в сторону Apple Macintosh восемьдесят четвертого года выпуска и обозленно воскликнула:
– Я перепечатала тридцать шесть работ! А про Часовщика я у вас спросила, когда за первую сесть не успела. Что вы о нем поведали с тех пор? Полный ноль! Все позже да позже! Вам не надоело? Больше я работать у вас не буду. Перепечатывайте сами.
Профессор с разочарованием вздохнул и покачал головой.
– Ох, Обри, Обри. Ты меня совсем не слушала.
– Я-то как раз слушала! Очень внимательно!
Он поднялся с дивана и приблизился к ней. Морщинистое лицо не выражало ни одной эмоции.
– В таком случае ты бы наверняка знала, что работы тебе нужны не меньше, чем мне. Ты бы не стала заниматься шантажом, как будто это моя дурацкая прихоть – усадить тебя за стол и заниматься бессмысленной чепухой.
– Расскажите про Часовщика! – потребовала Обри.
Профессор сперва нахмурился, затем посмирнел, а потом и вовсе вздрогнул. Молча отошел к окну и наблюдал за тем, как шелестят пышные шапки зеленых деревьев. Обри, сбитая с толку, буравила взглядом его спину.
– Ты когда-нибудь слышала о Дахме? – вдруг прозвучал вопрос. – Известна как Башня Молчания.
– Нет, – неуверенно ответила Обри, пытаясь найти что-нибудь в закромах своей памяти.
Он СКАЧАТЬ