Я печально усмехнулся и закрыл глаза:
– Все мы умираем, Охво. Но только делаем вид, что это не так.
Охво шумно вздохнул и негромко сказал:
– Извините, шеф, что заставил вас подумать о чём-то грустном. Давайте лучше подумаем, как вам добраться до той сисястой девицы. С вероятностью семьдесят процентов она окажется страшной бабищей, и вы успокоитесь. И за первое нарушение вас не выгонят. Надеюсь.
Я открыл глаза:
– А почему именно семьдесят процентов?
– Плюс-минус. Если бы это я отправился поискать у неё своего счастья, то я бы сказал, что она страшна как прокисший гриб с вероятностью девяносто пять процентов. Но я понимаю, что ваша удача куда выше моей. И там, где подавляющее большинство повстречало бы прокисший гриб, у вас есть шанс отыскать крепкий боровичок.
Сквозь смех я процедил:
– Но этого всё равно маловато.
Охво покачал головой:
– Учитывая то, где мы находимся, удивительно, что тут вообще есть кто-то не с отвисшей грудью.
Я посмотрел на Охво и стараясь не смеяться, спросил:
– А как же Рита? Вроде бы, у неё что-то там есть.
Помощник деловито покачал головой и не согласился:
– Нет никакой уверенности, что это женщина. Или даже человек.
Я прыснул и согнулся пополам. Со стороны веранды послышался звонкий голос Марьянчика:
– Александр, вы там идёте? Меня Венечкина личность ввергает в такое уныние, что могу и напиться.
Я встал с кресла и крикнул в открытую дверь:
– Уже иду!
Охво недовольно хмыкнул:
– Будто он и так не напьётся.
Я укоризненно покачал головой, глядя на помощника. Тот сделал вид, что не понял, о чём речь и мы вышли из библиотеки. Марьянчик сидел в кресле за столом и ковырял рыбу. Венедикт по-прежнему был погружён в книгу, но плед он уже снял и сидел, закинув чёрный высокий замшевый ботинок на колено. Я машинально глянул на обувь толстяка. Голубые мокасины на босу ногу. А у меня были кеды. Наверное, Марьянчик думает, что и я «в образе».
– Ну что, мужики, скучаем? Погодка-то шепчет. Может, пока маринуется мясо, пойдём рыбку половим? Думаю, тут, может, и хариус есть. Замечательная рыбка. Любите такую, Владимир Владимирович?
Марьянчик, щурясь, посмотрел на меня:
– Да ну её, эту рыбалку, в пекло. Давайте лучше посидим, выпьем.
Я вздохнул и уселся в своё кресло:
– Ну, выпьем так выпьем.
Толстяк оживился и налил мне настойки, а себе виски. Он сразу же хотел приложиться к бокалу, но я остановил его:
– За что выпиваем?
Марьянчик призадумался, но тут же нашёлся:
– За гармонию!
Я удивлённо посмотрел на него:
– Ого. Тост так тост. А что же, ощущаете нехватку?
СКАЧАТЬ