Ситр вздрогнул, словно Рун и его угостил молнией. Тело несчастного сопротивлялось чуждой воле, спешило выгнать её прочь, но тщетно. Рун ковырялся в подсознании своего пленника, пока не нашёл, что искал.
Шпиль в понимании Бука никогда не был большим. Как и ровным. Память бестии искажалась, норовила подсунуть юному чародею то, чего там не было и в помине. Рун, с усердием достойным лучшего применения пытался рассмотреть и распознать выложенный перед ним факт.
Даже признав в чародее своего, память Бука, что скаредная и жадноватая хозяйка, спешила выложить на стол крохи бывшего пира – и ни каплей больше.
Руну же казалось, что ему хватит и этого.
Пожарища.
Пожарища на стенах. Огонь змеёй спешил по красной занавеске к потолку, тянулся к соблазнительно-вкусной древесине стен и полов. Словно под напором чужой насмешки, пятна гари разрастались одно за другим. Там, где ещё мгновение назад балом правили красота и изящество, теперь во главу угла была поставлена разруха.
Призрак Гитры, восторженный и любопытный, как она настоящая и при жизни вдруг сдавленно пискнул, протяжно выдохнул и умолк – Рун глазами ситра видел, как изуродованная, прижимавшая драгоценность книг чародейка-библиотекарь скорчилась на полу. Ему впору было выдохнуть самому – именно такой они и нашли её в Шпиле.
Поганцы выкололи ей глаза, засыпав в рот и пустые глазницы раскалённые до красна угли. Лицо было обожжено, на нём сохранилась маска отчаяния и боли – словно убийцы измывались ещё над живой волшебницей.
Руну отчего-то казалось, что именно так оно и было, и его замутило.
Парень быстро справился с собой, глядя дальше. Ситр танцевал на теле старого Мяхара, будто не ведая иного удовольствия. Крики, визги отчаяния и боли, рвущиеся из дверного проёма потоки магии – ещё живые защитники Шпиля не сдавались, давая отчаянный, но напрасный отпор. Бук был убеждён, что судьба чародеев уже предрешена, всё остальное лишь – сопутствие потерь проказам судьбы. Подхватив бородатую голову старика, изо рта которой высунулся обожжённый язык, он швырнул её в окно прочь, и поспешил туда, где гремело громом.
Ситра гнало досужее, если почти не детское любопытство. Ему хотелось узреть смерть каждого из чародеев. Видеть их тела – не весело, но вот смотреть, как чернь готова измываться над вчерашним величием…
Рун ощутил резкое омерзение к существу, зажатому в тиски пузыря. Бук, словно уловив, что парень теряет над ним контроль, одарил того противной ухмылкой.
Последний из Двадцати поймал себя на том, что чуть не поспешил ответить на подобное силой. Убивать ситра сейчас нельзя – он знал больше остальных, он видел больше остальных…
Мастер Рубера был твёрд, как никогда. На грозном понуром лице не было и тени страха. СКАЧАТЬ