Он завис, явно собираясь что-то добавить, и добавил, но явно не то, что я ожидал:
– … сделай «Лонг-айленд».
Я сдержал крайнее удивление и просто кивнул в ответ. Я выставил перед ним бутылки – он садился всегда прямо напротив одной из станций – и взялся за джиггер. Старик бросил карту по стойке. Та проехала шайбой до самой стены:
– На хер джиггер, Костян, не будь лохом – будь человеком – это же лонг! Он стерпит глаз, дорогой!
Я еще раз кивнул и отставил джиггер. Слова, сказанные им про лонг и джиггер, показались мне очень знакомыми – будто слоган из доставшей всех рекламы, но вспомнить сразу, где я их раньше слышал, не получилось – лонги пошли чередой. Причем дело было даже не в старике. Заказы на лонги пошли со всех столов. В ланч! Но лонг не входил, да и не мог быть включен в ланч. Обедающие, словно и не собираясь выходить после ланча на работу, заказывали по три-четыре лонга в лицо, так что к исходу часа бар имел с десяток абсолютно пьяных столов, а второй десяток однозначно двигался в том же направлении. Старик же между тем пил тот самый первый и, судя по объему оставшегося, явно не собирался брать еще. Надо было еще видеть, с каким отвращением он его пил. Он явно делал коктейлю одолжение, принимая его в себя. Головой не понимая причины всеобщего сумасшествия, нутром я чувствовал – и это было немудрено – что оно как-то связано со стариком, точнее с его лонгом. Про себя я даже предположил, что все вокруг прекратят пить лонги, как только старик исчерпает свой. А он явно не спешил, вертел головой и ухмылялся. Уж он-то точно знал, что происходит, и это доставляло ему какое-то свое удовольствие, понятное только ему одному. Я понял, что надо ждать. Но старик словно почувствовал это мое состояние и тянул с последним глотком. Даже когда на дне стакана явно остался только лед, он еще долго не выпускал трубочку из рта, наблюдая, как вторая половина бара, казалось повинуясь какому-то его приказу, догнала первую. Только тогда он двинул стакан ко мне и положил на стойку карту постоянного гостя. Я взялся за нее, как еще за одну зацепку. Я так и не вспомнил, пользовался ли старик ей в прошлые посещения, кажется, все-таки нет. Я рассмотрел карту, как можно пристальней. С виду это была карта как карта. И сработала она, как и другие ей подобные: на 20%. Только у нее не было номера, а из данных владельца на экране кассы возникла только фамилия – Кирдяев. Фамилия ни о чем мне не говорила. Постоянник – это имя, прозвище. Фамилия – очень редко. В основном, если речь шла о какой-то знаменитости или уж совсем древнем госте. А так, постоянник – бесфамильное существо, и в этом его статус. И для них мы, бармены, как правило, тоже бесфамильны. Но сейчас, прежде чем вернуть карту, я на всякий случай запомнил фамилию. Но старик и тут в каком-то смысле опередил меня. Рассчитавшись – на этот раз в счете было все, как мне показалось – он, убирая карту в бумажник, спросил мельком:
– Все забываю, как там твоя фамилия? Бу… Бу.. Что-то? Да?� СКАЧАТЬ