– Вова, ну чего вы заперлись от жён? – раздалось в коридоре.
– Свет гаси, маман идёт – крикнул брат и накрылся с головой одеялом.
– Кофе тебе сварился, Глеба – тихо проговорила мать из-за двери.
– Лан, потом доиграем – донеслось из-под одеяла.
Сердце аритмически поколачивало уже как бы в предчувствии кофе. Голова тяжелела, трудно дышалось. Нужно было закинуть парацетамола. Только так, чтобы никто не запалил. Легкие лекарства обычно лежали в комоде на кухне, и переждать доносившееся оттуда копошение Глеб решил, аккуратно юркнув в кладовку у входной двери. Притворив дверь, он подсветил телефоном. Вполне ничего. Башня коробок, башня древних чемоданов с инструментами. Его расклеившиеся лыжи, три-четыре пары, съехали на дачу, и место до сих пор ничем не заняли. Тушей в полиэтилене висел жуткий бабушкин каракуль, висели отцовские рабочие комбезы. За ними фонарик выхватывал что-то тоже яркое, накрытое тряпьем. Глеб раздвинул одежду, приподнял ткань, оказавшуюся рубашкой, и ему стало не по себе. Перед ним стояла картина, типа холст, или как там называется, с… символом коловрата. Присмотревшись, он разглядел, что центр его, круг, составляла птичья голова с отражающим свет, блестящим сизым глазом, а вместо лучей во все стороны кривились клювы. Обрамленный демоническим волосом, выпуклый глаз, по замыслу художника, прожигал смотрящего, а повторяющиеся клювы создавали иллюзию движения, и будто слегка приоткрывались. Зажмурившись, Глеб присел на карточки – в левом нижнем углу холста стояла авторская подпись «Г/Д АЙ. Внуки идеи, 9/ VII.1988».
Он вырубил фонарик. Сделал для успокоения подряд несколько быстрых глубоких вдоха. Как назло, взвилась пыль. Попала в нос, горло, и кладовку грозил сотрясти убийственный чих. Прикрыв одной рукой лицо, а другой сжав крюк вешалки Глеб адским усилием воли сдержал порыв. Прислушался. Все голоса, кажется, доносились из гостиной.
На кухне что-то кипело на слабом огне. Лезла и надувалась отвратительным пузырем брусничная клякса. Кухня, как и большая часть квартиры, пребывала в походном состоянии. Не Лександра Васильича через Альпы в Швейцарию, а мамы через три месяца в деревню. Под столом, вокруг стола, вдоль плиты, вдоль подоконника, вдоль комода, на комоде, и, можно душу ставить на кон, внутри комода, всюду СКАЧАТЬ