Оружие и правила дуэлей. Джозеф Гамильтон
Чтение книги онлайн.

Читать онлайн книгу Оружие и правила дуэлей - Джозеф Гамильтон страница 8

Название: Оружие и правила дуэлей

Автор: Джозеф Гамильтон

Издательство:

Жанр: Документальная литература

Серия:

isbn: 978-5-9524-3809-5

isbn:

СКАЧАТЬ как я не знаю, в какой момент могу получить вызов или оскорбление, и так как все время готов к такому повороту событий, это должно давать мне преимущество перед моим противником, и я могу поделиться бесстрастными соображениями о теме дуэлей, приведя и моменты гневных вспышек, и полезные советы, как усмирять их.

      Адвокаты этого обычая приводят в его защиту утверждение, что оба джентльмена находятся в равном положении и что в соответствии с понятиями о чести, принятыми в свете, нельзя ни отказываться от вызова, ни спускать оскорбление[17].

      Я убежден, что никто из них не осмелится предположить, что такой подход совместим с законом, моралью и религией; наоборот, он противоречит им всем, так же как здравому смыслу и понятию подлинной чести, и об этом надо говорить неустанно.

      Дуэль решительно противоречит здравому смыслу по следующим причинам:

      Во-первых, она не может представить соперникам равные возможности, потому что у людей разные нервные системы, зрение и внешний вид. Кто-то может всадить дюжину пуль в лезвие шпаги или вогнать их в замочную скважину, а другой и с сотни попыток не попадет в слона.

      Во-вторых, весьма неблагоразумно дать человеку, который уже оскорбил меня, возможность снова причинить мне урон. Это то же самое, что доверить тысячу фунтов человеку, который уже скрылся с десятью.

      В-третьих, если мой соперник никчемный человек, я подвергну унижению собственную личность, встав перед дулом его пистолета; если же, наоборот, он достойный человек, я не хочу мелочно соблюдать все формальности по отношению к нему, когда он поддался воздействию гневной вспышки.

      Дуэль из-за какой-то приватной ссоры настолько противна здравому смыслу, что ее не было ни у греков, ни у римлян, ни у других цивилизованных народов Античности[18]. До правления Генриха VIII о дуэлях на Британских островах не знали. Хотя до этого времени порой случались публичные бои, которые происходили с разрешения суда.

      Англичане позаимствовали этот обычай у французов, но было бы смешно сохранять его подобно тому, как продолжать пользоваться подвязками, кринолинами или другими несообразными уродствами прошлых веков.

      На самом деле, если я принимаю участие в дуэли, у меня весьма мало шансов сохранить свою жизнь. Мистер Гилхрист, современный писатель, упоминает сто семьдесят две дуэли, в которых шестьдесят три человека были убиты, а девяносто шесть ранены. В трех случаях погибли оба соперника, а восемнадцать из выживших были приговорены за то, что преступили закон. В этой отчаянной лотерее опасности подвергается репутация человека, здоровье или жизнь. Без сомнения, в тех ста семидесяти двух дуэлях, о которых шла речь, немало прекрасных молодых людей из-за какой-то порочной женщины или пьяной ссоры расстались с жизнью, разрушили счастье своих семей.

      Пусть даже законы и обычаи открыты для корректировки, не стоит постоянно исправлять их каждый раз, когда приходится иметь дело с грубостью или оскорбительным поведением какого-либо лица, – это то же самое, что, пачкая руки, бросаться грязью в каких-то дурно воспитанных мальчишек, которые отвечают тебе тем же самым, СКАЧАТЬ



<p>17</p>

Друг и родственник мистера Хануэя был вызван на дуэль человеком, которого он никогда не видел и не слышал. Тем не менее, как человек мужественный, он принял вызов, и исход был в его пользу – он заставил противника просить о милосердии; позднее тот признался, что у него не было иных мотивов для дуэли, кроме плохого настроения. Раны, которые он получил, вызвали к нему большое сочувствие; такое экстравагантное мероприятие закончилось для него благополучно лишь благодаря благородству человека, которого он спровоцировал показать свое искусство.

Доктор Додд дал такой ответ на вызов: «Сэр, Ваше поведение прошлым вечером убедило меня в том, что Вы подлец, а полученное утром Ваше письмо – в том, что Вы дурак. Прими я Ваш вызов, я буду и тем и другим. У меня есть обязательства перед Богом и моей страной, и нарушать их было бы бесчестием для меня. Я наделен жизнью и не могу не думать, что ставить ее на кон против Вашей было бы верхом глупости. Я считаю Вас недостойной личностью, но унизить меня Вам не удастся. Возможно, ухмыляясь этому письму, Вы будете втайне восторгаться своей грубостью, но помните: чтобы предотвратить убийство, у меня есть шпага, а чтобы наказать за оскорбление – трость». Маркиз Гастон де Ренти, блестящий аристократ, был солдатом и христианином; к тому же он обладал счастливой способностью примирять обе эти стороны своего характера. Он был командиром во французской армии, и ему не повезло получить вызов от лица, находящегося на той же службе. Маркиз ответил, что готов убедить автора вызова в ошибочности его действий; если же он не сможет убедить его, то готов попросить у него прощения. Тот, не будучи удовлетворенным этими словами, продолжал настаивать на встрече со шпагами в руках, на что маркиз отправил ему следующее послание: «Он принял решение не отвечать на это требование, поскольку на то существует запрет от Господа и его суверена; с другой стороны, он готов незамедлительно убедить противника, что все старания умиротворить его проистекают отнюдь не от страха перед дуэлью. Он должен каждый день заниматься своими привычными делами и готов защитить себя против любого нападения, которое может его ждать». Вскоре обе стороны встретились, и маркиз, а также его слуга были вынуждены защищаться; по прошествии небольшого времени и противник и его секундант были ранены и обезоружены. Затем маркиз доставил противников в свою собственную палатку, где, подкрепив их сердечными средствами и позаботившись перевязать их раны, вернул им шпаги, которых они лишились после схватки, и отпустил их с заверением, что, будучи христианином и джентльменом, он никогда впредь не будет упоминать о несущественных обстоятельствах, связанных с его триумфом. Этому отважному аристократу часто приходилось наблюдать, что «подлинная смелость и благородство связаны с умением терпеть и прощать ради любви к Богу, а не сводить счеты; со страданием, а не с отмщением – потому что на самом деле это гораздо труднее». И добавляет: «У быков и медведей хватает смелости, но это смелость жестокости; сомнительно, чтобы человек, разумное существо, должен был бы вести себя подобным образом».

Некая рукопись Джонаса Хануэя, тайно похищенная и представленная в ложном свете, рассказывает о тревоге, которой был охвачен джентльмен, склонный к дуэлям, от которого мистер Хануэй получил письмо следующего содержания: «Сэр, насколько я понимаю, Вы автор бумаги подписанной......., в которой есть заглавные буквы, имеющие в виду, как я предполагаю, именно меня. Поскольку я всегда противостою попыткам нанести мне оскорбление, жажду, чтобы Вы встретились со мной в ****** и прихватили с собой шпагу. Ваш... и т. д.»

На каковое письмо поступил следующий ответ:

«Сэр, отвечая на Ваше послание, смысл которого, насколько я предполагаю, заключается в вызове на дуэль с Вами, я не понимаю, в силу каких причин Вы призываете меня к ответу. Я не собираюсь говорить Вам, являюсь ли я автором упоминаемой Вами бумаги или нет; но думаю, что мое представление о чести вынуждает сказать Вам, что я никогда не имел намерения причинить урон кому-либо; если же оскорбление все-таки нанесено, та же честь требует от меня искупить его, не впутывая своих друзей в сложности, связанные с дуэлью; со своей стороны, я всегда считал необходимым не спускать оскорблений, оставаясь в границах, которые требуют здравый смысл и религия.

Что же до встречи с Вами в ******, у меня нет никакого желания прогуливаться по такой погоде, еще менее я расположен драться из-за ничего; но шпага всегда при мне, готовая к использованию при каждом подходящем случае. Остаюсь Ваш и т. д.».

«В данном случае, – говорит мистер Хануэй, – мой противник был удовлетворен и, без сомнения, рад, что избавился от дуэли, как любой человек, кроме тех, кто отравлен вином или, что то же самое, гневом или же совершенно лишен способности к пониманию. Я могу предположить, что такие же чувства испытывал и мой противник; встретившись, как он хотел, с моей шпагой, он бы скончался, за что, не сомневаюсь, мне был бы предъявлен счет – а что я мог бы сказать в свою защиту? Что я боюсь не Бога, а фантома общественного мнения. А что, если бы я убил своего противника и ситуация, представленная в лучшем свете, получила бы прощение со стороны человеческих законов? Могли бы все мои слезы раскаяния смыть с рук следы этого честного убийства?»

Сэру Ричарду Стилу, по его собственным словам, приходилось драться с несколькими тупоголовыми гениями, которые пытались «проверить на нем свое мужество», предполагая, что святой обязательно будет трусоват. Когда этот герой христианства убедился, что его разболтанный компаньон пренебрег своими обязанностями, он сел, чувствуя себя героем какой-то идиотской комедии.

Известный литератор поссорился с одним из своих знакомых; последний нашел повод для ссоры в следующем выражении из записки: «Моя жизнь к Вашим услугам, если Вы рискнете взять ее». На что тот ответил: «Вы сказали, что Ваша жизнь к моим услугам, если я рискну взять ее. Должен признаться, что не стану рисковать и брать ее. Благодарю Бога, что у меня не хватит на это смелости. Но хотя мне свойственна боязнь лишить Вас жизни, разрешите мне заверить Вас, сэр, что я в той же мере благодарен Высшему Существу, которое милостиво наделило меня достаточной решимостью нападать, чтобы защищать свою». Этот вдохновенный ответ достиг желаемого результата: резоны были услышаны, вмешались друзья, и примирение было достигнуто.

Некий американский джентльмен послал следующий юмористический ответ на вызов: «У меня есть два возражения по поводу дуэли: первый заключается в том, что я могу причинить Вам вред, а другой – в том, что Вы можете причинить вред мне. Я не вижу никакой пользы в том, что прострелю пулей какую-то часть Вашего тела; когда Вы будете мертвы, от вас не будет никакой пользы для целей кулинарии, какую мне могли бы принести кролик или индюшка. Я не каннибал, чтобы питаться человеческой плотью! Тогда чего ради я должен стрелять в человеческое существо, которое я никак не смогу использовать? У буйвола куда лучшее мясо, и хотя Ваша плоть может быть деликатной и изысканной, все же, чтобы она стала съедобной, потребуется слишком много соли. Во всяком случае, для долгой дороги она не годится. Правда, из Вас можно сделать хорошее барбекю, потому что по природе своей Вы енот или опоссум, но вот пока у людей нет привычки делать барбекю из человечины. Что же до Вашей кожи, то сдирать ее не имеет смысла, ибо она лишь чуть лучше, чем у годовалого жеребенка. Что же до меня, у меня совершенно нет желания становиться на путь, который может плохо кончиться для кого-то; я испытываю опасение, что Вы можете попасть в меня, и поэтому я думаю, что куда полезнее держаться от Вас на расстоянии. Если Вы хотите опробовать Ваш пистолет, то выберите какой-нибудь предмет, дерево или дверь амбара примерно моих размеров. Если попадете, пришлите весточку, и я охотно признаю, что, будь я на том месте, Вы бы попали в меня».

Когда Октавиан (будущий Август) получил вызов от Антония на поединок, он очень спокойно ответил: «Если Антоний устал от жизни, скажите ему, что есть и другие пути к смерти, кроме острия моего меча».

Отважный сэр Сидни Смит во время осады Акры отправил подобное послание Наполеону, который ответил, что, если отважный рыцарь хочет повеселиться, он прикажет отметить несколько ярдов на нейтральной полосе и прислать к нему гренадера, габариты которого повышают шансы поразить его, добавив, что, если сэр Сидни попадет в его представителя, он честно предоставит ему все преимущества победы; но у него лично в настоящее время так много дел на руках, он тратит столько физических сил на эту страну, что не может позволить себе развлечения, приличествующие школьникам. Таков был отчет генерала об этой переписке, но в разделе «Из истории дуэлей» мы приводим подлинное описание Наполеоном этого случая.

Джонас Хануэй рассказывает, что его друг знал о случае, когда вызванный на дуэль закричал в кофейне: «Ты, ............ , чем ты думал, посылая мне вызов? Ты что, считаешь, я такой дурак, что в отпущенное мне время жизни буду драться на дуэли?»

На встрече комиссии по банкротству в Андовере между мистером Флитом и мистером Манном, уважаемыми в городе адвокатами, возник спор, который кончился тем, что первый послал второму вызов и получил на него следующий поэтический ответ (вольный перевод):

В этот день, сэр, я имел честь получить два вызова.

Первый от приятеля Лэнгдона, второй от вас;

Если один приглашает драться, то другой обедать.

Я принял его предложение, а ваше должен отвергнуть.

И теперь, сделав сей выбор, я верю, вы признаете,

Что действовал я благоразумно и делал что должно,

Потому что при встрече, имея оружием лишь нож,

У меня мало шансов сохранить свою жизнь,

Ибо ваша пуля, сэр, может унести ее,

А вы знаете, что жить надо, пока живется.

Если же вы считаете, что я унижаю вас,

Решительно отвергнув вызов на встречу,

Уделите мне минутку, и я растолкую вам

Убедительные причины моего поведения.

<p>18</p>

Мистер Роллин говорит: «Никогда в истории греков или римлян, которые покорили так много народов и которые конечно же отлично разбирались в вопросах чести, прекрасно понимая, где идет речь о подлинной славе, за все века не встречалось ни одного примера такой приватной дуэли. Этот варварский обычай перерезать глотки друг другу, смывая выдуманное оскорбление кровью лучшего друга, который в наши дни называется благородством и величием души, был незнаком этим знаменитым завоевателям. «Они сохраняли, – говорит Саллюстий, – свои ненависть и отвращение для своих врагов и соперничали со своими соотечественниками лишь в чести и славе».