– Кто это там? – послышался властный голос, и сизая сетчатая занавеска на окне слегка отодвинулась.
– Все нормально, Иван Степаныч, – не оглядываясь, ответил первый охранник. – Человек уже уходит. Правда, человек?
Занавеску отпустили, но за ней послышалось недовольное бормотание. Бойцы у крыльца переглянулись. Пронзительно заскрипели старые петли, в темные сени с несколькими стеллажами учетных книг проникло немного света, а затем на крыльцо вышел седовласый старик. Угрюмый и суровый сельский старшина в военной форме образца сороковых годов, заплатанных галифе и сморщенных заношенных сапогах. Говорили, будто Симонов когда-то был ротным в одной из тех частей, что зеков на рудниках охраняли, а в восьмидесятых дезертировал, ушел в глубь Атри и вернулся только через пять лет, когда Союз распался и бардак захлестнул не только Атри, а и всю страну.
– Пустите его, – приказал он, смерив Кудесника пристальным взглядом с ног до головы не меньше десяти раз.
– Иван Степаныч, вы же знаете порядок, – повернулся к нему один из «азаматовцев». – Смотрящий велел никого из залетных к вам не пускать без его разрешения.
– Так иди и попроси у него разрешение, если нужно! – рявкнул старшина.
– Но его нет сейчас в поселке, – виновато пожал плечами тот. – А если он прошнарит, что к вам кто-то приходил…
– Послушай, я ненадолго, – встрял Кудесник. – Никто не узнает, что я здесь был. Обещаю.
Кабинет старшины располагался в просторной, хорошо освещенной комнате с большим дубовым столом, заваленным учетными журналами и кипами бумаг, забитым доверху книжным шкафом, еще на подходе к которому Кудесник почуял запах витающей в воздухе книжной пыли. Сервант у стены, за стеклом которого равномерно припадали пылью хрустальные стопки, граненые стаканы и графин с дутым изображением грозди винограда, иконами в углу, старым, ржавым рукомойником и портретом Ленина, указывающего рукой с зажатой кепкой куда-то на восток…
Подобные интерьеры всегда вызывали у бродяги ощущение размеренной, устоявшейся жизни, совершенно не похожей на ту, которой жил он сам. Прийти сюда утром, растопить печь, слушать, как потрескивают сосновые дрова, и пересчитывать там что-то, пересматривать условия поставок, решать, как и с кем сотрудничать из соседних деревень, на худой конец зазвать амбарника Фомича и выписать ему по самое не балуй за то, что мыши столько зерна сожрали! Эх, это тебе не скитания от одного поселка к другому в поисках работы или приключений на свою задницу. Здесь ты нужный человек, здесь с тобой считаются и слово твое – закон.
– Совсем распоясались, черти! – прошипел Степаныч, кивнув Кудеснику на стул у стола, подошел к серванту, взял два стакана, прошел к своему рабочему месту и вытащил из тумбы начатую пятилитровую бутыль сивухи. – Каждый щенок тут за честь считает свои права качать. Паскудничают, ох паскудничают. Видал, баб совсем нет? Все по избам СКАЧАТЬ