Пересвета оборвал стук. Он не на шутку испугался, подумав, что это его кулак стучит о лысую черепушку сторожа. Но, слава богам, все обошлось. Стучали в дверь.
– Войдите, – проревела горничная голосом оборотня, застрявшего где-то посередке между человечьим и медвежьим воплощениями.
В сторожку ворвался Влад. Бешеный как бабушка, прознавшая о том, что соседский мальчишка пристроился подмастерьем к ювелиру, в то время как ее внучок повредился зрением, слишком глубоко засунув палец себе в нос.
По сути это было обычное состояние Влада, но сегодня уж как-то слишком бойко разыгрались желваки на его лице. Не иначе случилось что-то серьезное.
– Одноухий! – прямо с порога закричал он. – Ты почему не на обходе!?
И вот уже второй раз за это утро, Пересвету Лютичу пришлось пересказывать события минувших суток.
А не пересказать было нельзя. Как-никак, а Влад был мечником. Левой рукой Воеводы. Одним из немногих ратников, которые руководили другими ратниками.
Маленького роста, жилистый, с одной густой и длинной бровью, Влад как будто бы родился для этой должности.
Во-первых, он пронес через всю жизнь то самое недовольство, которое испытывает рождающийся младенец. Во-вторых, он умел состроить такую рожу, после взгляда на которую бешеная лисица покажется рыжим сгустком рассудительности и благоразумия. И в-третьих, он зациклился на несправедливости мира и тленности бытия.
Бывает вот, по случайности, замараешь сажей белую рубаху. А Влад уже тут как тут. Глянет исподлобья, улыбнется жутко и скажет: «мир – жестокое место». А ты потом сиди и думай, как он попал к тебе в дом.
Или вот, захотел зажарить яичницу-глазунью, а желток растекся. Тут же из-за спины голос: «Пора повзрослеть и понять, что справедливости не существует».
Поскользнулся, будь готов выслушать о том, что слабые должны умереть во имя того чтобы жили сильные. Собака взрыла грядку, так непременно узнаешь о том, что черный и белый – это оттенки серого.
И если смерть – это старуха с косой, а зима – пузатый весельчак с мешком подарков, то злость – это Влад.
– Вот так, – закончил свой рассказ Пересвет.
– Это не повод бросать обход, – процедил Влад сквозь зубы.
– А что ж тогда повод?
– Повода нет. Любой повод бросить обход это проявление слабости. Что? Домой захотел? Захотел папину сисю, молокосос?
– У вашего отца сцеживалось молоко? – спросил Бажен Нежданович. – Удивительно.
– Ничего у него не сцеживалось! Влад, послушай, меня прокляли и…
– Настоящего ратника не должны волновать такие мелочи.
– Это не мелочь!
– Для маленькой плаксивой девочки, может быть.
Все мечники не от мира сего, – подумал Пересвет. – Наверное, от скуки. Но Влад… и как он только дожил до своих лет с таким-то норовом?
– Я уеду, как только Бажен Нежданович решит мою проблему.
– Ты СКАЧАТЬ