Остап развернулся и направился к бару, распихивая людей, дергавшихся на танцполе. Он взгромоздился на стул у стойки и опрокинул в себя содержимое стакана.
– Ну? – спросил его Ассин.
– Михайлов – на его совести, – Остап поставил стакан на стойку и крикнул бармену. – Виски!
– А остальные?
– Вроде нет. Этот скот бесится, когда на него вешают что-то чужое. Гордость у подонка своеобразная.
Остап поднял вверх пустой стакан и крикнул бармену: «Пустой!». Бармен, наконец, заметил его, кивнул и двинулся к нему. Потом наклонился, а когда вынырнул из-за стойки, вместо бутылки сжимал в руке дробовик, направляя его на вход в клуб. Остап резко развернулся.
У входа происходило что-то странное. Из раскрытых дверей в ярко освещенном кубрике, за которыми виднелись лежащие тела охранников, в сумрак ныряли бронированные фигуры. Остап упал на пол, механически отметив, что в клуб ворвалось не менее десятка боевиков, и бармен будет большим дураком, если в них шмальнет. Рядом опустился Ассин.
– Что за херня? – спросил он.
– Вызывай спецназ! – бросил Остап и пополз было в сторону столиков, как вдруг над ним бабахнуло. Бармен оказался дураком.
Прорубая в толпе просеку, танцпол прошила очередь. Потом вспышки выстрелов переместились. У столика, где Остап оставил Карпа, завязалась ожесточенная перестрелка. Оборвался на полутоне танцевальный бит. За стойкой бара хрипел бармен, не успевший вовремя нырнуть вниз. Рядом с Остапом упала девица в ярком макияже. Ее короткое светлое платье окрашивалось в красный цвет. Девица что-то шептала, и Остап придвинулся к ней ближе, чтобы расслышать.
– Больно, мама… Больно…
Остап закрыл ей стекленеющие глаза.
Он смотрел в глаза женщины, которая называла себя его матерью. Когда их подернула пелена, он вытащил из ее груди нож, аккуратно обтер лезвие и бросил в мойку. Женщина разглядела в нем перемены. Как, если внешне он оставался ее сыном? Что выдало в нем чужака?
– Прости меня, – сказал он, удивляясь своему спокойствию. – Ты ни в чем не виновата. Ты ответила за мою ошибку, но исправить иначе я ее не могу.
Он нашел в кладовке полиэтиленовую пленку, обмотал труп и отволок его в подвал, где запихнул в печь и зажег огонь. Все это он сделал механически, отстраненно, будто наблюдая за собой со стороны. Он помнил, что еще недавно, в прошлой жизни, никогда бы не решился на такое. Переход что-то в нем изменил. Вот только что?
Пим-пам! Пим-пам! Сигнал вызова. Он прошел в гостиную, где приметил домашний терминал, и нажал на кнопку ответа.
– Алло?
– Привет, сын, – на экране появился дородный мужчина в классическом костюме. – Позови маму.
– Ее нет. Она… вышла в магазин.
– Ладно… Как дела в школе?
– Без перемен.
– Что сказала классная?
– Ничего.
– Все еще дуешься на меня? Но, сын, ты сам во всем виноват, и СКАЧАТЬ