Название: Повесть о днях моей жизни
Автор: Иван Вольнов
Издательство: Public Domain
Жанр: Повести
isbn:
isbn:
Другие сцены:
Присев на корточки и обхватив меня руками, чужой высокий парень расспрашивает меня:
– Ты чей?
– Материн.
– Ловко! А еще чей?
– Отцов.
– Тоже ловко! Как тебя по батюшке?
– Не знаю.
Приятель мой, Мишка Немченок, подсказывает:
– Говори: Петрович.
– Петрович.
– Верно! – крутит головой парень. – А по матушке?
– Петрович.
– Врешь, это – по батюшке, а по матушке – Маланьич. А по сестре?
– Петрович.
– Вот ты какой дурак! По сестре ты – Матреныч.
– Матреныч.
– Ну, говори теперь сразу.
– Петрович, Матреныч…
Я забываю, и мне стыдно. Пытаюсь вырваться из его рук, но они – такие волосатые, крепкие. Я только жмусь. Он научил меня скверно ругаться и посоветовал повторить это за обедом, за что меня похвалят и дадут гостинец. Когда я так сделал, все положили на стол ложки и смотрели на меня во все глаза. Я повторил. Отец вытащил меня из-за стола и бил, расспрашивая, кто меня научил и когда.
Я говорил:
– Чужой парень.
А ему нужно знать, как парня зовут. Подумав, что я скрываю из упрямства, он бил меня еще то хворостиной, то веревкой.
Потом мать сказала:
– Будет, он еще не понимает… Брось, Петрей!
Мать моя редко смеялась. Девушкою она любила одного парня и семнадцати лет вышла за него замуж, но, копая осенью в овраге торф, этот парень простудился и умер. Замужество ее продолжалось два месяца. Мать не любила говорить о том, как ей было тяжело и как она плакала.
Через шесть недель после поминок деверь сказал матери:
– Шла бы, девка, к отцу, теперь ты лишний рот у нас.
Мать подчинилась.
Когда она лето работала, родители молчали, но к зиме стали попрекать то тем, то этим, придираясь ко всякому слову.
– Замуж выходи, – говорили ей. – Тебя и так кормили до семнадцати годов, а теперь опять навязалась на нашу шею!..
А мать было решила замуж не ходить. Тогда они сговорились с кем надо и выдали ее вторично за моего отца, Петра Лаврентьевича Володимерова.
Мать вопила во весь голос, грозила утопиться иль чего-нибудь еще наделать, а бабы ее урезонивали:
– Не глупи, Маланья… Эка, право, ты! Поплачешь малость и забудешь… Перестань!..
Так оно и вышло: мать поплакала и перестала.
Помню, в троицу как-то сижу у окна. Отворяется дверь, входят мать и отец, за ними чужие мужики и бабы – все навеселе. Помолившись богу, расселись по лавкам, на скамейке и кутнике. Одна баба – в желтом завесе, выступив на средину избы, подбоченилась и стала плясать, помахивая белым платочком: «Й-их! й-их! чики! чики!» – а мать хлопала в ладоши, смеялась и пела:
Вот Егор, ты Егор
Да СКАЧАТЬ