СКАЧАТЬ
то и жить мне пришлось на самом кране, благо, все условия для этого на нем имелись. Лишь одно обстоятельство значительно омрачало мое существование. Основу экипажа именно этого крана составляли жители Кронштадта. Работа на кране была организована по принципу – трое суток через шестеро. Понятное дело, что сменная вахта, проторчав неделю дома, старалась на работе максимально расслабиться. Может быть, все это не так уж и плохо, когда у тебя самого есть этот самый дом, и он тебе изрядно надоел. Но когда ты вынужденно находишься на кране круглые сутки, а сменщики постоянно оттягиваются, это начинает напрягать. Кроме того, довольно быстро я пришел к выводу, что изолированность островитян от материковой жизни привнесла значительные изменения в их характер. И не в лучшую сторону. В первый же месяц моего пребывания на кране в должности боцмана случились несколько неприятных инцидентов. И все с жителями Кронштадта. И все под их пьяную лавочку. Последняя стычка закончилась крупной дракой, в которой, с одной стороны, участвовали четверо кронштадцев, а с другой стороны я и гуцульский топор. Уж как там развивались события, вспоминать не хочу. Только наслушавшись пьяных бредней в свой адрес, я не выдержал и зашел в их каюту, дабы всё это они сказали мне лично. В результате один из них, мелкий и паскудный, плюнул мне в лицо, а я заехал ему в челюсть. Остальные набросились на меня, словно стая шакалов. Силы были явно несопоставимы. Я вынужден был покинуть поле боя, и быстренько смотаться в шкиперскую, где у меня хранился гуцульский топор, на длинном топорище. Такого поворота событий мои оппоненты явно не ожидали. Едва я появился в начале коридора с оружием на изготовке, как они спрятались в каюту и закрылись на ключ. Убивать я никого не собирался, но и оставлять ситуацию в подвешенном состоянии было никак нельзя. Изобразив крайнюю степень ярости, я принялся рубить, обшитую металлическим листом, дверь каюты. При этом вопя на весь пароход о своем единственном желании: достать этих педерастов наружу и отрубить им головы. Изрядно покорежив дверь, я убрался восвояси. До утра на пароходе стояла абсолютная тишина. По моему, они даже мочились друг-другу в карманы. Что удивительно, не вышел на этот грохот из своей каюты и капитан, Николай Никитич. После этого инцидента, кронштадцы обходили меня десятой дорогой и, постепенно, отношения наши более-менее нормализовались. Однако, жить постоянно и пропускать через себя вечерние попойки я оказался не в состоянии. Собрался и поехал в Ленинград, к Катерине в гости. Ничего от этой поездки я не ожидал, и ни на что не рассчитывал. Застал я Катерину не в лучшем финансовом положении. Без работы и с двумя детьми на руках. Откровенно говоря, бедность сквозила из каждого угла её скромного жилища. Но присутствия духа она не теряла. Чем мог я ей тогда помочь? При своем окладе в сто пятнадцать рублей? Вот чем мог, тем и помогал. Так уж получилось, что стал я к Катерине наведываться всё чаще и оставаться, зачастую, на ночь. Ни о каких интимных отношениях речи, конечно, не было. Были просто дружеские. Но мы всё
СКАЧАТЬ