Название: История над нами пролилась. К 70-летию Победы (сборник)
Автор: Петр Горелик
Издательство: ""Геликон Плюс""
Жанр: Биографии и Мемуары
isbn: 978-5-93682-987-1
isbn:
С тех пор прошло почти шестьдесят лет. Точно ли передала память все детали пережитого, не упущено ли что-то существенное? Мы ведь тогда дневников не вели, это строжайше запрещалось. Но одна картина глубоко и точно навсегда врезалась в память: лежу, прижавшись к броне башни, слышу и чувствую близкий разрыв мины и вижу, как осыпается под разлетающимися осколками снег, образуя дорожку, неотвратимо приближающуюся, неся с собой твою гибель. Бррр… И останавливается, обессиленная, вблизи. Зримо ощутимая картина близости смерти. Но миновало! Не окажется ли следующая ближе и сильнее?
Несколько слов о судьбе полковника Василия Ободовского. Я в те дни ближе узнал этого мужественного и открытого для дружбы человека. Не знаю, что сближает людей более тесно, чем пребывание под огнем и ощущение совместной ответственности за жизнь подчиненных и успех боевого дела. Разве забудешь, как мы шутили в блиндаже, когда бревна наката шевелились над нашими головами от разрывов снарядов, как мы с аппетитом поедали пирожки с мясом жеребенка, принесенные командиру полковым поваром, как мы ползли по роковой пойме? Но нашей дружбе не суждена была долгая жизнь. Полковник Ободовский погиб в середине июня во время рекогносцировки перед большим наступлением. Мина разорвалась в ветвях дерева, под которым стояла рекогносцировочная группа. И погиб один человек. Им оказался красавец полковник Ободовский. Здесь же получил легкое ранение генерал Горбатов. Так и не было установлено, чья это была одинокая мина – противника или своя. Горько и обидно.
Охватывая мысленным взором всю «днепровскую эпопею», я невольно признаюсь себе, что самым запавшим в душу и вместе с тем самым горьким воспоминанием остался мрачный январский день, когда я со срочным приказанием мчался из Довска в район Селец-Холопеев, обгоняя колонны пехоты. Шла перегруппировка войск.
Теперь я могу сравнить происходившее по времени несколько позже на Друти с тем, что я пережил в тот январский день. На Друти к обостренному чувству ответственности примешивалось и чувство страха: что говорить, сосало под ложечкой, когда вблизи разрывались мины. Январское же задание не было чревато опасностью. Войска двигались вдоль фронта, вне досягаемости огня артиллерии противника. День был нелетный, не могло быть и ударов авиации. Ответственность сводилась лишь к тому, чтобы мчаться и вовремя выполнить задачу. Что же так взволновало меня и оставило такой глубокий след в памяти? Люди, солдаты в колоннах, которые я обгонял. Сильный с утра мороз сменился оттепелью. Дороги развезло. Дождь со снегом слепил глаза. Пехота в насквозь промокших валенках, чавкая шла по лужам. А я на скорости мчался, обдавая промокших и промерзших людей веером брызг.
Что могли думать обо мне солдаты, шедшие к тому же под тяжестью оружия и набухших от влаги шинелей? Я не видел лиц, но всю дорогу мне казалось, что солдаты бросают в мою сторону взгляд, полный упрека и, может, ненависти; СКАЧАТЬ