И вот случилась у Харитона новая община, разбойничья. А болтают в ней некоторые похлеще святош монахов. Заслушаться историями можно, и песни их у костра за душу цепляли лучше любого псалма, например словами: «На путь кровавый по-грабительски правый. Марш, марш вперед» …
Что там дальше было? Харитон точно не помнил – про трон чей-то который надо мочой окропить… Кажись такое.
Впрочем, петь ни Клык, ни Сверчок, ни сам Харитон не умели. Чаще других слушали. Кого он слушал? Кто пел? В памяти всплывали расплывчатые фигуры у костра, ничего больше.
За две с половиной недели Хвост свыкся с судьбой, слушал команды, скручивал сопротивляющихся, держал руки кому надо и когда старшие требовали. Хвалили его в ватаге.
– Так к торгашам со служаками и положено относится честному человеку, – говорил ему купец Папа.
Сомнения настигли Харитона лишь в горной деревеньке. Пускай дикари и безбожники, но обычные люди. За что с ними так обошлись? Мужиков с детьми повырезали, а баб насильничали несколько дней. Выбрались оттуда недавно, засиделись в гостях. Он сам никого не насиловал. Кажется, еще не убивал, во всяком случае ему так казалось.
Как эта деревенская история приключилась? Узнал Папа что проезжает герцог какой-то по окрестным дорогам, решил от благородного спрятаться, затихариться. Умный он, знает своё место. Нашли они дальнюю деревеньку в горах. Баб вслед за мужиками убили, но побратимы разбойнички прежде с ними повеселились. Харитон только смотрел. Возбуждало его это, заводило. Чувствовал он себя человеком. Но самому подойти было страшно, неуверенность верх брала.
– Знаешь Хвост? Я пожиже тебя, —тихо сказал Клык. – Я лишь через полгода в общем веселье смог находиться. Человека первые месяцы вообще бить не мог. Ночью заснуть пытался и не выходило, чертовщина снилась. Крови боялся, а ты прямо вперед в схватку летишь, не робеешь.
– Это ты городской, в подмастерьях плотника работал. Я-то крестьянин, кровь видывал. Что петуху голову рубануть, что свинью зарезать. Могу и кишки какие на колбасу пустить. Всё мы… С двоюродным братом батрачили. А какая разница чья кровь? Свиная или куриная?
– Ну это ты скажешь, я тебя уже и бояться начинаю. Вон Молчун тоже деревенский, а ведь не меньше меня переживал, может и больше. Молчит ведь теперь, кто его поймет?
Было совершенно непонятно, похвалил его Клык или же упрекнул? Харитон, сам не ожидая, выловил в памяти чудом сохранившиеся святые наставления, подумал про цену крови человеческой.
Тут церковный треугольник на груди как-то особенно неудобно повернулся на веревочке, еле заметно уколол под ребро, костлявое тело аж СКАЧАТЬ