Выбросив из головы неприятные мысли, дождалась, когда основная часть людей скрылась наверху. Два эскалатора (один из которых шел вверх, другой вниз) и лестница. Турникеты находились наверху.
Поднявшись на эскалаторе, прошла через стеклянные двери. Холодок коснулся нежной кожи. Поежившись, попыталась разглядеть в толпе бабушку, да вот ничего не вышло. Во рту ощутимо пересохло, а сердце снова пустилось в пляс от волнения и нервозности. Пройдя через турникеты, пару раз чуть не столкнулась с проходящими мимо людьми. Спина ныла от непривычной нагрузки. Голова поворачивалась из стороны в сторону в поисках знакомого лица. Узнаю ли я ее? Но стоило мне заметить эти темно-зеленые глаза, как ноги сами собой понесли меня к ней.
На глазах появились слезы, теплое ощущение заполнило все внутри прогоняя тревогу и утихомирив бушующее сердце. Бабушка смотрела на меня с улыбкой, утирая выступившие слезы после долгой разлуки. Стоило мне оказаться рядом, слегка наклонится в порыве оставить поцелуй на ее щеке, как оказалась в наполненных любовью и трепетом объятьях. От бабушки пахло выпечкой, мятой, чаем и чем-то сладким. От нее пахло домом.
Годы, к сожалению, взяли свое. Она постарела, заметно и стремительно, отчего сердце щемило так сильно, что хотелось остановить это мгновение и остаться в нем как можно дольше. Спустя тринадцать лет я стала выше нее, отчего чувствовала себя неловко и непривычно. Больше бабушка не потреплет меня по волосам, не поцелует в макушку, если я сама не позволю ей этого сделать.
В уголках ее прекрасных темно-зеленых глаз залегли глубокие морщины. Когда-то темно-рыжие локоны, всегда собранные в пучок, потеряли свой цвет, уступив старости, полностью «окрасившись» в благородную серебристую седину, став короче. Даже не смотря на старость и худобу, бабушка держала осанку, оставаясь той, кто водил меня в лес за земляникой, кормила свежим и безумно вкусным лимонным пирогом, да и вообще научила доброте и нежности, которую не смог выбить даже отец.
Вспомнив о нем, я невольно сглотнула, пытаясь прогнать внезапно вырвавшийся наружу страх. Его нет рядом. Он больше не причинит мне вреда. Теперь я в безопасности, и даже если это не так, мне необходимо в это поверить, чтобы жить.
– Ты так выросла, – поглаживая меня по предплечью, сказала бабушка, широко улыбаясь. – Такая красавица, ну копия…
– Копия мамы, – невольно вырвалось из меня, и это причинило боль.
Боль потери и ожидания. За подобным всегда следовало наказание. Мне нельзя быть ее копией, особенно перед отцом. Только его глаза, только то…
– Не думай больше о плохом, моя хорошая, – заметив изменения в моем лице, с грустью, произнесла бабушка. – Все будет хорошо. Пойдем домой, – сжав мою ладонь, лежащую на ручке чемодана, предложила СКАЧАТЬ