Хайруллин своей натянутой ментовской гримасой ответил революционной улыбке секретаря, шея которой бледнела над алым галстуком, и прошел в зал, где бушевали политические дискуссии. Пресыщенная молодежь слушала нервно истощенного оратора, занявшего свободную трибуну; с рано лысеющей головы падала мокрая от пота челка. Хайруллин встал в очередь за панком с повязанным на плечо галстуком, чтобы налить себе «28 мая» – морс с имбирем; он помнил, что напиток был отменным на вкус.
– …На место устаревшей власти придет новая власть тех, кто раньше чистосердечно обещал, что будет держать в груди интересы народа! Посему, прежде чем браться за слом власти, мы должны начертить путь общественного устройства без создания власти. Мыслить надо о том, чтобы найти способ устранить всякую иерархию, всякий закон, всякий капитал. И тогда власть попросту не родится!..
В другом пространстве наследник бригады «Анти-анти» демонстрировал эскиз своего творения: граффити, изображающее Иисуса в буденовке.
– …коммунист, как Иисус, возвысился над национальной и религиозной рознью. А социальной и классовой розни в коммунистическом обществе нет априори, – длился вокруг рисунка диспут. – Вот вы – говорите о социальной справедливости, но, похоже, не ждете социальной справедливости, иначе были бы коммунистом…
А вот и выступление христианского анархиста – запись прошедших дебатов, посаженная в экран, как фикус, для антуража. Голос терялся среди истериков и прозорливцев, популистов и мечтателей, равный среди равных.
– …жизни людей важнее жизни государства, и руководствоваться следует не наибольшим благом, а наименьшим злом. Вот уровень, доступный человеку. К сожалению, развитие цивилизации до сих пор таково, что приходится в первую очередь говорить о необъятной ценности человеческой жизни, об этом нравственном минимуме. Чтобы наставить на другого человека пистолет, много ума не надо. Примитивное желание избавиться от того, что мешает. Для того, чтобы потакать желанию убить, ни к чему было миллионы лет развивать разум! Этот способ разобраться с ситуацией доступен и бешеному псу. Быть – вот единственное, что нам дано. И нужно отказаться от своего разума, дойти до невообразимой низости, чтобы признать: мы вправе отнимать это друг у друга…
Хайруллин умилился услышанным речам. Двадцать лет назад он считал бы наивысшей пользой провести в таком месте весь вечер, поддерживая или опровергая оратора. К закату он мог перейти к «18 марта» – морсу с водкой, а затем, пробираясь от дивана к дивану, громя троцкистов и правых уклонистов, закончить вечер с девушкой в тяжелых ботинках и с агрессивно подведенными красным глазами, которая яростнее всех спорила с ним.
Сквозь воспоминания он поймал враждебный взгляд, обращенный не к форме, а лично к нему; ах, этот бессменный завсегдатай одного из комитетских клубов – кузнец, едва не севший за изготовление холодного оружия. После СКАЧАТЬ