– Пока нет, – сухо ответил тот и прошел мимо.
Лера оглянулась; коллега стоял с растерянным выражением на лице. Ей стало его жаль; несколько раз пересекшись с Андреем в расследованиях, она считала его скорее неудачливым, чем бездарным сотрудником. Но Эдуард, уже набрасывавший план мероприятий, задал какой-то вопрос, и Лера быстро втянулась в разговор.
О хрупкости семейных ценностей
– Это съешь в обед, это – через три часа, а если задержишься, – ты, конечно, задержишься, – то откроешь этот контейнер. Далее: эту таблетку примешь после первого приема пищи, эту после третьего – вечернего, но если придешь домой до восьми, то, соответственно, принимать ее не нужно. Не пропусти: передать желчный пузырь в суд не получится, хотя посадить его все-таки можно. Двенадцать, шестнадцать часов и двадцать – запомнил? На всякий случай я наклеила время на каждую крышку. Двенадцать, шестнадцать часов и двадцать! – Катя продемонстрировала каждую баночку и с сомнением уставилась на мужа.
Ореховые Катины глаза всегда были распахнуты чуть шире, чем требовал момент, а темные, как черешня, губы – приоткрыты в нетерпении. Какая-нибудь вьющаяся темно-русая прядь постоянно выбивалась из укладки, несмотря на тщательные попытки заплести волосы – каждый раз выходила новая удачная прическа, пусть и несколько беспорядочная. Катины претензии походили на игру: найди ловкий ответ, иначе она станет скучной.
– Мне кажется, ты Аргуну даешь больше свободы, чем мне, – пожаловался Хайруллин, не способный даже прикинуться рассерженным в присутствии тарелки вареников. Ретривер Аргун поднял с тяжелых лап добродушную морду, проверяя, ожидается ли его участие в загадочных человеческих ритуалах.
– И не говори, что тебя это не устраивает! Ты очень несамостоятельный в любом быту, кроме военно-полевого, все время крутишь головой, удивляясь, почему не поступают приказы. Если тебя не рассчитать на раз-два, ты можешь потеряться и начать искать поблизости женщину с командным голосом.
Хайруллин, разнеженный варениками и ослабивший бдительность, хмыкнул, и Катя предостерегающе сузила глаза. Она, конечно, была раздражена: неделю после убийства на Грекова муж почти не появлялся дома, а когда все-таки добирался, то ложился в кровать, как в гроб. Вчера наконец сиюминутных результатов по расследованию требовать перестали, так что Михаил Потапович отпустил Рамиля пораньше. Он пришел домой, раздразнил редкой доступностью жену, но, едва успев переодеться, был сражен сном. Какое разочарование!
– Я знаю все короткие пути мимо этих женщин, чтобы скорее добраться к тебе.
– Вот как? И когда же ты их успел изучить?
– Ах ты! Ладно, завтра продолжим с этого места, я что-нибудь придумаю.
Катя, довольная собой, сверкнула улыбкой. Присущее ее мыслям сочетание почти детской игривости и молниеносности фехтовальщика приводило Рамиля в восторг.
СКАЧАТЬ