Название: Россия в эпоху изменения климата
Автор: Тейн Густафсон
Издательство: Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара
isbn: 978-5-93255-669-6
isbn:
При Медведеве Кремль начал институционализировать решение вопросов изменения климата, в основном с целью выработки позиций российского правительства на международных форумах и в таких органах, как «Большая двадцатка». Медведев назначил своим советником по климатическим вопросам видного климатолога Александра Бедрицкого, главу Росгидромета[50]. Бедрицкий проявил себя как активный поборник решительных мер, давая многочисленные интервью средствам массовой информации об опасностях изменения климата для России. Несмотря на это, большая часть обсуждения изменения климата в период правления Медведева велась в рамках отдельных министерств и ведомств, каждое из которых имело свою собственную небольшую экологическую группу, без сколько-нибудь значительного взаимодействия между ними. Изменение климата появилось в официальной повестке дня, но оно по-прежнему находилось лишь на периферии внимания. Преобладающей позицией Администрации Президента и официальной Москвы был «климатический прагматизм», когда изменение климата рассматривалось как возможность повысить экономическую эффективность и «экологичность» российского экспорта, не проводя фундаментальных изменений в политике[51].
В годы правления Медведева «изменение климата» вошло и в лексикон российского бизнеса. Компании обязали ежегодно сообщать о выбросах парниковых газов и других веществ, загрязняющих окружающую среду; и, как отмечалось ранее, они начали публиковать «отчеты об устойчивом развитии» на своих веб-сайтах. Но по большей части это были ритуальные фразы в сочетании с призывами к большей эффективности. (Интересно, однако, что промышленность, похоже, безоговорочно приняла идею антропогенного происхождения изменения климата.) Все российские нефтегазовые компании, например, начали регулярно ссылаться на изменение климата в корпоративных релизах, но из всех нефтяных компаний только ЛУКОЙЛ занял четкую позицию в пользу международных действий вследствие своего более активного участия в зарубежных проектах. Идея о том, что изменение климата может создавать определенный риск для самого существования нефтегазовой отрасли, вообще не рассматривалась и, вероятно, в то время даже не приходила в голову ее лидерам[52].
Однако по одной экологической проблеме, связанной с нефтью, правительство России действительно заняло твердую позицию. В 2005 году оно начало налагать высокие штрафы на нефтяные компании, сжигающие «попутный газ», то есть газ, поступающий из скважин в процессе добычи нефти. Первоначально этот шаг был мотивирован нехваткой на тот момент газа[53]. Но при Медведеве правительство ужесточило законодательство, направленное против сжигания, и наложило штрафы на тех, кто превышает установленные лимиты[54]. По мере того как сжигание попутного газа становится объектом растущего СКАЧАТЬ
50
Ирина Граник, «У Дмитрия Медведева появился советник по погоде», Коммерсантъ, 28 ноября 2009 г., с. 3.
51
Marianna Poberezhskaya, Communicating Climate Change in Russia: State and Propaganda (New York: Routledge, 2016), pp. 80ff.
52
Ellie Martus, «Russian Industry Discourses on Climate Change,» in Poberezhskaya and Ashe, Climate Change Discourse, pp. 97-112. Напротив, Мартус отмечает, что металлургическая и горнодобывающая промышленность играли более активную роль в политических дебатах об изменении климата, выступая как за, так и против политики правительства. Видным сторонником международных инициатив по сокращению выбросов, включая введение углеродных цен, был «Русал». См. также: Василий Столбунов, «Бизнес осваивает безуглеродные технологии», Независимая
53
Нехватка «традиционного» газа в первой половине 2000-х гг. обсуждается в: Thane Gustafson, The Bridge: Natural Gas in a Redivided Europe (Cambridge MA: Harvard University Press, 2020). К 2006 г. это привело к решению начать разработку газоснабжения следующего поколения на полуострове Ямал. Но в начале 2000-х, когда Путин пришел к власти, ощущалась острая нехватка газа, хотя количество попутного газа, теряемого при сжигании на факелах, возможно, преувеличивалось.
54
Этот вопрос обсуждается в главе 3.