Шумит зелёная осока.
Уж выпал снег, и ветер стих,
И ждёт полуденного солнца,
А в строчке новой под триптих
Змея свивает свои кольца.
И день такой, и год такой,
И сны мои хранит подушка,
И провожая на покой,
Сквозь сон заквакала лягушка.
Пироги с брусникой.
В какой-то глухой деревне,
Где печь раскалив докрасна,
В угли превратились поленья,
Замешивал тесто кума.
Начинкой лесная брусника,
И тесто уже поднялось,
Вдохнув аромат земляники,
Судьбою моей занялось.
Кума по старинным рецептам
Добавил немного медка,
И важничал, будто бы с лета
Подвыпил немного хмелька.
– Закваска Небесного Царства, –
Сказал мне на ухо кума, ‒
– Превыше любого богатства,
И в сердце хранится она.
Когда, наконец, загорелась
Под небом вечерним звезда,
Кума, ой, кума, как хотелось
Поесть твоего пирога!
Хранитель.
Эклеоп.
Игра, идёт какая-то игра,
Из Света в Свет
До головокруженья.
Мудра, таинственно мудра,
Мучительно мудра
Игра светостеченья.
Храни, все тайны света сохрани
Звездой своей
Мой Ангел, мой Хранитель.
Тесни, грехи мои тесни,
Грехи мои тесни,
Мой светлый Небожитель.
Явись, когда настанет срок, явись
В одежде лет
Омытой благодати.
Молись, пожалуйста, молись,
Когда любовь, молись,
Сорвёт мои печати.
В больничке.
Наша больничка заносится снегом,
Вьюжит февраль и шалит.
Как на докладе, ускоренным бегом
Солнце скользит у ракит.
Нас, постатейно – косых элементов,
Что-то не держит земля.
Мы, после всех этих экспериментов,
Вместе поём тру-ля-ля.
В нашей палате нас трое влюблённых,
Гоним чаёк по кружку.
В масках все лица, а в общем, довольных
Словно пятак к пятаку.
Свет с полуцветом устанут сражаться,
Ляжет дремотная тень.
Люди влюблённые, хватит влюбляться!
Да… говорить что-то лень.
Синее-белое.
Слились февральские сумерки ранние
Синего неба от сна.
Светит СКАЧАТЬ