– Выйдем в сад. Подай трость, – послышалось из-за спины, и Микаса быстро пришла в себя, посмотрела в сторону, на которую указал капитан, и подала ему вещь. Наверняка сиделка опять забыла положить где-то поблизости, и Микаса нахмурилась, зная, как важно было для капитана держать эту деревяшку поближе к себе, как раздражала его необходимость ехать по узким проходам на коляске, и как ему хотелось ощущать хоть какую-то свободу. Пускай медленно, через силу и боль, но он старался ходить, в надежде, что ему станет легче. И пускай надежда угасала с каждым днём, Леви всё ещё пытался, так же, как и Микаса, не готовый смириться с новой реальностью.
– Почему не попросили принести? – спросила она недовольно, снова злясь на безалаберность работников.
– Не хотел.
Взгляд капитана вдруг стал совсем пустым, и Микаса хотела бы не продолжать, но слова летели быстрее, чем она успевала подумать.
– И что, вы бы тут весь день и ночь просидели?
Микаса знала, что без посторонней помощи, тем более на коляске, он не смог бы даже добраться до кровати.
Он так взглянул на неё, что Микаса поняла – просидел бы. Его и без того заметная морщинка меж бровей стала ещё заметнее, взгляд похолодел, и капитан лишь бросил:
– Это не твоё дело.
Микаса в который раз наступала на те же грабли. Только ей начинало казаться, что она сближается с капитаном, что начинает понимать его, как снова переходит невидимую черту дозволенного, которую он проводил между ними уже много раз. Его ответ обжёг резкостью, словно сердце обмотали колючей проволокой, медленно царапая ей всё внутри. Микаса хотела бы, чтобы она и капитан стали по-настоящему близки, но каждый раз оступалась, снова отдаляясь от него. До сих пор не научилась понимать, что её помощь никому не нужна. Что своими попытками только делает капитану больнее, и что она не в том положении, чтобы указывать ему. Наверное, дело было даже не в ней самой. Микаса сбилась со счёта, перечисляя в голове помощниц, которые бывали в этом доме. Леви часто менял их, находя всё больше недостатков в каждой новой, но никогда не высказывал недовольства при них. На него это было совсем не похоже. Он лишь изредка ворчал при Микасе о том, что очередная домработница не протёрла плиту после готовки, или что ещё, после чего просто появлялась новая. Всё это Микаса слышала не единожды, и была уверена, что дело здесь не только в нечистоплотности домработниц. Леви просто не хотел такой помощи. Он слишком привык жить сам по себе, и то, что теперь он был лишён независимости, угнетало его.
И почему только их разговоры всегда кончались СКАЧАТЬ