Сил вступать в дебаты по поводу имени у меня точно не было. Но и раздражение по поводу случившегося уже давно прошло.
– Как твоя нога? – поинтересовался я.
– Болит очень, – призналась Соня.
– Ты потерпи немного, осталось чуть-чуть.
– А ты откуда знаешь, что чуть-чуть?
– А я и не знаю. Но что дойдем – уверен.
– Спасибо тебе, Шурик.
Я только поморщился при упоминании моего уменьшительно-ласкательного имени, но ничего не ответил.
– Все, подъем, – скомандовал Казбек и накинул на плечи рюкзак.
Мы с Соней нехотя поднялись. С большим трудом, не без помощи Казбека, я закинул свой баул на плечи, и мы тронулись дальше. Спуск продолжался несколько часов. Ноги тонули в снегу по колено, тропы не было видно вовсе, и как в такой пурге ориентировался мой проводник-кабардинец, одному Богу было известно. Ведь ни вешек, ни каких-либо указателей не наблюдалось.
Мне почему-то казалось, что везде должны быть указатели. Например: Эльбрус 2 км, вниз 4 км. Или что-то в этом роде, но не тут-то было. Ни хрена видно не было, да никто и не заморачивается в горах такой фигней. Ну откуда мне было тогда знать, что в горы идут люди, хорошо знающие дорогу, и нет там, как правило, никаких указателей, тем более на этапе штурма.
Еще через пару часов пути снег заметно поутих, но нас стала обволакивать темнота. Смесь тумана и снега, отблеск ледника и тень от скал смешались в моем сознании, и сделалось по-настоящему страшно. До лагеря, по словам Казбека, при таком ритме движения, было три часа ходу, а безысходная темнота уже подступила вплотную.
– Нужно торопиться, иначе придется ставить палатку и ночевать на леднике. Здесь практически нет мест для стоянки, – обнадежил Казбек.
Нам не нужно было повторять это дважды. Даже с больной ногой Соня заметно прибавила в скорости. Она, к моему удивлению, умудрялась опираться на поврежденную ногу, чем поразила нас окончательно.
– Я очень боюсь темноты, – прошептала она.
– Ну, ты даешь. Неподготовленная, маленькая, боишься высоты, темноты и вдруг в горы? – я даже приостановился.
– Ну что там у вас? – пробурчал Казбек.
– Она темноты боится, – искренне поделился я с ним информацией.
– Все дэвчонки бояться тэмноты, – только и проговорил он, но все же покосился на Соню своим кавказским глазом.
Так прошло еще пару часов, пока не стало окончательно темнеть. «Придется ночевать в горах» – с тоской подумал я.
– Так, ребята. Посидите тут нэмного. Я чуть спущусь вниз. Может
быть, увижу огни «Приюта» – и он исчез в темноте.
Мы с Соней сидели молча, говорить не было сил. Наконец минут через
двадцать дыхание нормализовалось, и я попробовал ее приободрить:
– Сейчас вернется Казбек, и мы пойдем в лагерь. СКАЧАТЬ