– Иди и приведи себя в порядок, – буркнул он борову, – остальным разойтись.
Народ нехотя поплелся по своим рабочим местам, все еще обсуждая увиденное и хихикая. Хорошо, что мне попался этот вполне вменяемый мужик, еще встречаются в этих структурах порядочные и честные люди, оказавшийся начальником смены, который быстро все понял и дам нам зеленую улицу. На прощание он только усмехнулся, крякнул и произнес:
– Ну, вы, ребята, мля, даете, – и лично проводил до самолета.
Далее по плану был Ташкент, где самолет приземлялся на дозаправку. Кто хоть раз летал «Узбекскими авиалиниями» думаю, меня поймет. Здание аэропорта, похожее на небольшой курятник, куда посадили всех кур со всех стран и континентов (этими курами были пассажиры, которые летели кто в Таиланд, кто в Индию, кто еще куда). Мы валялись на полу, под лестницами, на ступеньках, слышался многоголосый и разнокалиберный говор индусов, евреев, немцев, англичан, русских и узбеков, которых не выпускали из терминала, поскольку ни у кого не было виз в загадочную страну Узбекистан. Все в ожидании своих рейсов стояли в очереди в туалет, в кафе, просто за водой или караулили свободное место на заплеванном полу, чтобы упасть туда и не подниматься до объявления посадки. Но народ не роптал, все стойко сносили лишения, поскольку цены на билеты были настолько низкими в сравнении с ценами у ведущих авиакомпаний, что даже чопорные немцы, отбросив всякие приличия, брали грязными руками местные лаваши, засовывали их себе в рот и отвешивали подзатыльники своим детям, которые пробовали выказать недовольство. В одно мгновение все обрусели или правильней сказать обузбекистанились. Одним словом, немного надо человеку, чтобы потерять этот самый человеческий облик.
Я также пристроился в очередь в туалет. Мужиков в ней, как всегда, было немного, уж не знаю, куда в нас девается выпитая жидкость, наверно, разжижает мозги, но это заведение требуется сильной половине человечества гораздо реже, чем милым дамам. А вот в женскую часть толпилась нескончаемая река, причем добравшись до заветной кабинки и сделав свои дела, женщины тут же занимали очередь снова, во всяком случае, мне так казалось. Даже иностранки, всегда обычно улыбчивые и открытые, как-то сразу посерели, поблекли и увяли в этом нескончаемом потоке. От улыбок не осталось и следа. В туалете не было ни бумаги, ни мыла, ни полотенец. Замызганный пол имел отметины тысяч ног и не мылся со времен Тамерлана. Огромные мухи СКАЧАТЬ