32
Как ни велик был соблазн представить Сергея Львовича аристократом, который даже в деревне ходит в белых накрахмаленных перчатках и снимает их только перед обедом, это оказалось невозможным. Увы, выяснилось, что Сергей Львович не любил и не носил перчатки! И такие роковые детали, которые грозят обратиться непростительной ошибкой, подстерегают нас на каждом шагу. О. С. Павлищев в воспоминаниях о семействе Пушкиных зафиксировал следующее: «Сергей Львович Пушкин (отец А. С. Пушкина), он не любил носить перчаток и обыкновенно или забывал их дома, или терял. Явившись однажды ко двору, на бал, он чрезвычайно смутился и даже струсил, когда государь Павел I Петрович изволил подойти к нему и спросить по-французски: «Отчего Вы не танцуете?» – «Я потерял перчатки, Ваше величество». Государь поспешно снял с руки своей перчатки и, подавая их, ободрительным тоном сказал: «Вот Вам мои», – взял его под руку и, подведя к одной даме, прибавил: «А вот Вам и дама»». Это говорит нам многое также о положении семейства Пушкиных при дворе.
33
Большая часть разговоров и переписки в семье Пушкиных, естественно, велась на французском языке, однако смешивать два языка в рамках одного текста под силу лишь Толстому. Уже на первой странице понимаешь, что до Толстого нам очень далеко, поэтому дальнейший текст идет исключительно на русском языке.
34
Елизавета Ксаверьевна Воронцова, с которой Пушкина связывали в Одессе двусмысленные отношения, прислала ему в подарок один из двух парных перстней с еврейской надписью для сургучного оттиска. Вторым перстнем, вернее его печаткой, она запечатывала собственные письма в деревню к поэту, поэтому они могли оставаться без подписи и обратного адреса. Он узнавал автора по сургучной печати.
35
Следуя указаниям пушкинских писем и многочисленным исследованиям, мы склонны не вполне доверять датировке стихов поэта. Он умышленно сдвигал даты создания на год-два или три года вперед или назад, чтобы не бросать тень на некоторых дам и известные широкому кругу лиц события.
К тому же, какие-то стихотворения существовали продолжительное время в черновиках и затем дорабатывались: в них заменялось несколько слов или строк, иногда для цели достижения поэтического совершенства, иногда для умышленного искажения событийного контекста.
36
Нет-нет, наш герой решительно не способен на самоубийство. Такая мысль могла только мелькнуть в голове или на бумаге, но лишь в порыве ярости или для красного словца, как, к примеру, в наброске письма Жуковскому «Стыжусь, что доселе живу, не имея духа исполнить пророческую весть, которая разнеслась недавно обо мне, и еще не застрелился. Глупо час от часу далее вязнуть в жизненной грязи, ничем к ней не привязанным». Отметим, что подобная мысль пришла в голову не нашему герою, а неким сплетникам, склонным к меланхолии и готовым приписывать её другим. В ответ на эту сплетню оставалось пожать плечами или съязвить.