Годвин с рычанием выпустил воздух, испуская волны гнева.
– Ты.
– Правильно. – Я широко улыбнулась. – Трижды, ангелок. Я сделала это трижды. – Ноздри ангела раздулись. Упс, кажется, я снова его провоцирую. У меня только заросла трещина, которую он отставил на моей шее. – Но, ты выбрал светлую сторону. Что-то изменилось? По мне – ничего. Неважно, на чьей мы стороне, то, что внутри нас всегда будет отвратительным. Удобно носить красивую упаковку, когда являешься худшим представителем своего наследия.
– Ты это о себе говоришь?
– О тебе, Годвин. Почему бы тебе не снять свою шкурку и не показать, чем ты являешься? – не только я прикидываюсь человеком и ему это известно. Внешне, мы идеальны, у нас нет изъянов, нет шероховатостей, но если сорвать личину, то под ней окажется обезображенное, изъеденное шрамами, существо. Мы мертвы, но по-прежнему жаждем жизни. Я скосила взгляд в сторону. – Оу, кажется, кое-кто нас заметил.
ГЛАВА 41
Направляясь к Элиоту, я увидел Годвина в компании прекрасной женщины. Прекрасной, не то слово. Шикарная фигура, упакованная в облегающее, короткое платье. Длинные, стройные ноги на шпильках. Роскошные, черные волосы. Черт, она либо тоже ангел, либо голливудская звезда. Я многих встречал, но у этой женщины, была до безобразия искусственная красота. И чего она делает с «Рапунцелем»? Они знакомы или ангелок успел снять девочку, пока мы, новички привыкаем к новой жизни? Отдав парню мороженое, я спросил, куда подевалась Анна. Элиот раздраженно пробормотал, что ее забрал бугай в черном костюме.
Ага. Понятно.
Видимо, поэтому у мальчика упало настроение, а на сладкий холодок он смотрит, как на отравленное яблоко.
– Сейчас, приду. – Оставив его, я шагнул к «Рапунцелю». Незнакомка тут же начала прихорашиваться, взбивая пальцами волосы и расправляя несуществующие складки на лифе платья. – Скучал по мне, Годвин? – я лизнул мороженое, удерживая взгляд на женщине. Ооооу… да, кукла Барби и рядом не стоит с ее внешностью. Проклятье. Она идеальна до безобразия. Огромные, голубые глаза с пышными ресницами. Вздернутый нос и просто… целовательные губы. Такие хочется не только целовать, но и…
– … может, прекратишь? – буркнул Годвин, на что незнакомка рассмеялась. Ее смех, напоминал перезвон колокольчиков.
– Мне нравятся твои мысли, Вик. – Она улыбнулась, сверкнув жемчужно-белыми зубками.
Неужели? Как насчет другого, помимо мыслей?
– Это, Сеферона. – Вмешался ангел. – Она тоже куратор.
Сеферона протянула мне руку: холеная кожа, маникюр, кричащий о том, что она та еще штучка с запросами. Дернув плечами, я пожал ее ладонь. Волна тепла просочилась через кожу, посылая по нервам легкую дрожь.
– Значит, куратор. Ты ангел?
Женщина расхохоталась.
– Милый СКАЧАТЬ