Я, здороваясь с Никитой и игнорируя сидевшего рядом с ним мужика, который, судя по движению и заинтересованному взгляду, тоже горел желанием поручкаться, лишь поморщился на такое удручающее незнание биографий советских руководителей. Ни в каком конкурсе участвовать не желал, но не сдержался и крикнул:
– Алексей Николаевич Косыгин!
– Правильно! – воскликнул ведущий. – Девушки, официантки, передайте этому молодому человеку пионерский значок. Напоминаю, дорогие друзья, что тот, кто выиграет наибольшее количество значков, получит сегодня приз от нашего заведения – бутылку «Советского шампанского».
Одна из официанток положила передо мной на стол вырезанный из картона, многократно увеличенный и на скорую руку раскрашенный фломастерами значок пионера. Суровый и целеустремлённый Ленин в языках пламени и с надписью «Всегда готов!» даже в таком приблизительном воспроизведении вселял задор и оптимизм, звал в светлое будущее и наставлял на борьбу.
– Конкурс мы продолжим через пару-тройку песен, – объявил ведущий, – а пока ребята из ВИА «Весна на Заречной улице» сыграют нам ещё несколько замечательных ретро-шлягеров.
Он удалился с освещённого пятака, обозначавшего сцену, а запрыгнувшие в него парни с гитарами заиграли старый-престарый хит «Девочка сегодня в баре, девочке пятнадцать лет».
Определённо пьяненький новый знакомый Никиты всё же жаждал представиться и улучил-таки возможность протянуть мне руку.
– Георгий, – объявил он. – Георгий Евгеньевич.
– Виталий, – нехотя ответил я на рукопожатие, а потом подозвал официанку. Заказал бокал «Жигулёвского».
У меня, пока сюда добирался, какие-то подозрения насчёт этого мужика, ни с того ни с сего докопавшегося до Никиты, имелись – я человек стрёмный и в каждом подозреваю агента ФСБ – но сейчас, глядя на него, я видел, что агентом тут и не пахло. Обыкновенный ухарь-выпивоха.
– А вот во мне никакой ностальгии по советскому нет, – объявил он вдруг, да ещё таким безапелляционным тоном, словно мы с Никитой выпытывали у него этот комментарий к действительности две недели.
Я закурил. Усмехнулся.
– Чего же ты тогда сюда припёрся?
– А вот так! – развёл Георгий руками. – Такой я. Нравятся мне картины безумия. Я ведь и сам когда-то рисовал. Но! – выразительно посмотрел он на меня. – Сейчас с этим покончено. Сейчас я просто наблюдатель и отчасти мыслитель, потому что, к некоторому своему сожалению, ещё не потерял способность мыслить.
– А мне кажется, уже потерял.
– Нет, нет, это всё наносное, обман всё. Я крепкий орешек и с двух литров пива не отрубаюсь. Если ваша ирония в эту мишень была направлена.
– Георгий Евгеньевич считает, – вроде бы уважительно, но и с издёвкой молвил Никита, – СКАЧАТЬ