– Да, конечно. Но давайте снова освежим в памяти…
«Две тысячи девятнадцатый год выдался жутким. На моей памяти такого безобразия (тьфу-тьфу-тьфу) не случалось ранее. Да и опосля не случалось. Всё потерялось. Всё ушло. Я дрейфовал по бескрайним пучинам пьянства. Честно говоря, сам не помню, как вернулся в норму. Помню лишь, как мы провожали тот злополучный год. Но обо всём по порядку.
Первым потрясшим меня событием – было расставание с девушкой. Буквально первого января, ночью. Это было неприятно. Как будто живую плоть отрезали. Как будто кусочек души ушёл в небытие. Как будто привычный мир треснул. Так оно и было. Сложно определить по человеку, который всё время пьяный, что он о чём-то усердно рассуждает. Но уровень моего размышления, на тот момент, был невообразимым. Я был в себе. В прямом смысле этого слова. Всё происходящее снаружи оставалось незамеченным. Я выпивал каждый день. Виски, водку, вино, пиво. Всё, что горело – всё выпивал. Старался не думать. Но думал ещё больше. Ничего не мог написать. Мысли не собирались в кучу. Год только начался, а я уже прихрамывал. Девушка была мне дорога. Я хотел на ней жениться. И детей хотел. И семью. У нас были планы на эту жизнь. У нас был свой собственный внутренний космос. Всё ушло в небытие. Назад дороги не было. Впереди – какая-то серая клоака.
Я остановился на пару недель с середины января, но затем, спустя ровно столько же дней – вернулся к распитию. Вернулся в Энгельс. Пил с кем-то. Пил один. Двенадцать дней подряд. Блевал. Приезжал к деду пьяным. Уезжал, чтобы продолжить пить. Ночные кошмары не давали уснуть. Я хотел уйти в армию. Затем трезвел – никуда уже не хотелось. Сил не было. Будущего не было. Расставание не выходило из головы. Вернулся в Москву. Лёгкая передышка.
Спустя неделю, по возращению, чем-то заболел. То ли воспаление лёгких, то ли гайморит. Температура, апатия, кашель, сопли – всё как полагается. Ударился в медитацию. Отыскал произведения ОШО. Уверовал в какой-то степени. Купил чётки. Две недели ни с кем особо не разговаривал. Целыми днями смотрел лекции Раджниша, учился останавливать мысли. Иногда получалось. В голове нарисовался компот из христианства, буддизма, санньясы, дзена и ещё Бог знает чего. Но мне нравилось. Я искал поддержку во всём. Когда выздоровел, с медитациями покончил, но учения санньясы остались глубоко в подкорке. Я до сих пор возвращаюсь к ним, когда приходит их час. Но тогда я попытался поездить в институт. Получалось через пень-колоду. Ничего толком не хотелось. Только читать и что-то смотреть. Кататься по МЦК часами напролёт.
Весна подходила к концу. В последних числах апреля у деда началась деменция. По счастливому стечению обстоятельств я оказался в нужном месте и в нужное время. Это была чистейшая случайность. Я никогда не видел его таким. И никого не видел в таком состоянии. У него был какой-то приступ. Я успел вызвать врача. Был поздний вечер. На следующий день, он как будто бы поправился. Мы немного пообщались. Всё было, как всегда. Бдительность усыпилась. А ещё через день его мозг перестал отвечать сам за себя. Дед перестал быть тем дедом, которого я знал всю свою жизнь. Он не помнил того, СКАЧАТЬ