И все ж, как поживаете?
Живу наитьем, свой страх и
Трепет верлибрами сжигая,
Стыдясь, тщетой пренебрегая,
Лишь ощутив дыханье Леты,
В сумрачном лесу заметив
Дантов след, предчувствуя
Меж косолапых будней,
Меж одножалых слепней,
В промежутке медвежути —
Рассвет, что пчелкой зазвенит
И время радугой запустит.
Trubadurochka (труба-дурочка)
Коль боль ушла из сердца,
Ты не поэт – пустышка.
Пустяк, кикс, клякса,
Чепуха, гремучий змей,
Погремушка, чертополох,
Одуван на глиняных ногах,
Погонщик мулов, чипс, суховей —
Все, что угодно, но не Юрод,
Ума и сна лишенный ритмом,
Зудящий язвами эмоций,
Стекающий плотью
Кефали на кафель,
Негодный никому —
Ни черту, богу,
Кочерге, ни люду.
Глашатай личных мук —
Маленький, унылый Мук,
Себя линчующий Джанго
Спагетти и вест-индианно,
Как Вуди шаманящий круто,
Исповедуя вуду лишь смехом,
Нарезав душу бинтами, стирает
И сушит лишь только на рее
Всем миром, на рее Дубайской.
И гугл хохочет над чудилой,
Забывшего лудить мольбой,
Рифмой потрошить планету,
Что ищет свободы уютной,
Болью свистя, ревя понарошку,
Шкалик глотая, божась волей,
И разрывая аорту морошкой
Перед десертом и сплетней.
Весь этот плач и спич
Лишь Соломона трель —
Все это песнею зовется – и
Мытарь предстает трувером,
Аптекарем рифмы медовой,
Пилюли горькой заменитель.
И бьется поэт тогда битой —
Битом неверья за это.
За сладость молений,
За ритм умалений,
За призраки боли – за это!
За певучестью лада полсклянки:
Обманка вишневой сурдинки.
Музыкой рая горя по обвылке,
Ступор жизни мышиной
Он умаляет мазуркой —
За это Поэт —
Наш борец, наш Боэций,
Остракизму подвергнут,
В угол иронии сдвинут.
Так скукой получая по губам,
Он сброшен с елки щелкать
Семечки тусовки да спесь
Цитат, банальности орехи,
Абсурда тень да лень.
На то он и Поэт-олень —
Король вне королевства!
СКАЧАТЬ