Признаться честно, у меня не было и нет отторжения культурного украинства. Я люблю украинскую речь, песни, традиционную украинскую культуру в целом. Отторжение вызывает политическое украинство, которое я предлагаю называть «украинизм». Суть его в том, что украинцы объявляются тысячелетней нацией, которая испокон веков борется с ненавистными москалями, а вся история украинцев – это отчаянная борьба за свою независимость от Московии (именно так они именуют Россию).
Оглядываясь назад, я с горечью думаю: тогдашняя Украина жила очень трудно. Куда беднее, чем современная ей РФ, плевавшая кровью и задыхавшаяся после кошмара девяностых. Однако даже в то время все многоликое сообщество «укронаци» заставляло украинскую бюрократию заниматься «бандеризацией сознания» молодежи с помощью образования, причем без устали, но чиновники Российской Федерации вели себя совершенно иначе. Они попросту отказывалась считать нас русскими. Нас не вывозили учиться в русские вузы и школы. Мы попали в трагическое положение: «свидомые» на Украине считали нас чужаками, «москалями», а в РФ рассматривали нас как «украинцев», как отрезанный ломоть. Была напрочь отринута изначальная идея царей московских, вдохновившая Переяславскую раду 1654 года: мы – единый народ. Просто трех разновидностей: великороссов, малороссов-украинцев и белорусов. Вступая на территорию Галиции (Западной Украины), командование русской армии в 1914-м раздавало специальные памятки солдатам, называя местное население русскими! А тогдашних сторонников обособления Украины – мазепинцами. Увы, подложили нам свинку советские политические лидеры. О людях труда в СССР, конечно, заботились. СССР вывел нас в число научно-технически и промышленно развитых народов. Однако всячески форсировалось разделение одного русского народа на три «братских». И в этой политике культивирования «украинства», как ни крути, виновны правящие круги Страны Советов. Ох, как нам это вылезет боком в 2014-м!
Под православной восьмиконечной звездой
Но нас «украинизировать» в коллегиуме не удалось. Еще там мы устраивали жаркие диспуты с учителями истории, которые пытались вымазать Россию грязью. Можно сказать, наша русскость и чувство русской общности пробились сквозь украинофильскую обработку сознания, словно зеленый росток – сквозь бетонную плиту.
Хотя жизнь была очень-очень трудной. Учебу пришлось совмещать с работой. В 1998-м, пятнадцати лет от роду, стал я подмастерьем на фирме у моего дяди, у которого была плотницкая мастерская. Собственно, на «фирме» было-то всего два сотрудника: дядька да я. Мы мастерили входные двери: просто СКАЧАТЬ