– Пора, наверное.
– Да, самое время, – согласился Лёня. Догорающий сырыми дровами костёр тушить не стали, поскольку поднявшийся от реки туман хорошо увлажнил лес и поляну вокруг стоянки.
Выйдя на дорогу, ребята спустились к броду, который пересекли по большим камням, оставшимся от разрушенной плотины. За бродом начиналось окружённое лесом небольшое поле под названием Койвика. По его краям росли берёзы, а за ними, в глубине леса, торчали еловые пики. В центре поля, примерно там, где когда-то стоял хутор, вымахали большие кусты и высокая крапива.
Ребята остановились и поклонились полю. Дальше следовало ожидать знак, но ждать пришлось совсем недолго – не успели они перевести дыхание, как с ветви одной из высоких берёз, стоящей на краю леса рядом с дорогой, соскользнул ворон и, спланировав над дорогой, приземлился в высокую траву метрах в ста от ребят. Семён глянул на Лёню, тот кивнул ему, и Семён отправился к месту, куда только что приземлилась птица. Лёня остался стоять на дороге, ожидая знака для себя.
Не спеша, раздвигая потёртыми английскими кожаными ботинками высокую влажную траву, Семён продвигался вглубь поля в поисках места, куда приземлился ворон. Он знал, что саму птицу он не найдёт, но нужное место будет отмечено. И он не ошибся в своих ожиданиях: не дойдя каких-то пару десятков метров до кустов в центре поля, он увидел небольшой пятачок примятой травы, от которого исходило чуть заметное зеленоватое свечение. Распознать его получилось только боковым зрением – смотреть прямо на свечение было бесполезно: оно тут же растворялось в сумерках.
Семён ощутил приятное волнение, когда усаживался на примятую траву, но настроение было правильным, и мысли не стали отвлекать его. Поэтому очень скоро в теле появилась знакомая лёгкость, а зрение перестроилось на несколько иной способ восприятия. Взгляд плохо фокусировался на чём-то конкретном, но зато поле зрения стало намного шире, чем обычно. Глядя перед собой в сторону горизонта, Семён мог видеть и белые облака, ползущие по сероватому небу, и траву под собой, и кромки леса у правого и левого плеча одновременно. Но самое удивительное было в том, что во всём этом диапазоне можно было разобрать любые, даже небольшие движения как возле себя, так и на приличном удалении. Не ускользала от внимания ни шелохнувшаяся на ветру ветка берёзы, ни ползущая по травинке у левого колена гусеница. Семён знал, что главным условием для сохранения такого способа восприятия является не вовлечённость в ход мыслей, текущих в голове, и не вовлечённость, которая в какой-то момент создаёт ощущение, что мыслей просто нет.
Скоро Семён заметил, что от кромки леса слева от него будто бы отделилась тень и стремительно пересекла поле, приблизившись к нему вплотную. Оказавшись прямо перед ним, тень растворилась. Если бы Семён задумался, то он бы понял, что никакой тени у кромки леса в сумерках он увидеть не мог, тем более что тень не смогла бы переместиться к нему. Но Семён оставался вне мыслей, и поэтому мог видеть больше, чем позволяет ум.
Несмотря на то, что СКАЧАТЬ